Читаем без скачивания Дьявольские будни - Светлана Иваненко

Ужас накатывает волной, поднимая дыбом волосы на ногах и руках, адреналин током бьет мышцы - и он срывается с места и бежит вперед, не разбирая дороги. Сердце колотится в груди, он даже чувствует, как оно толчками посылает по телу кровь. Это дает ему силы, так необходимые сейчас. Он бежит минуту, две и пять... и останавливается, тяжело дыша. Стоит, наклонившись вперед, опираясь руками на бедра. Почти сразу вырывается нервный смешок.

"Надо же было так напиться, чтобы испугаться собственной тени!"

После панического бега во рту остался железный привкус, он сплевывает в сторону и негромко матерится. Сколько он видел фильмов ужасов и посмеивался над людьми, бездумно идущими в темноту и неизвестность? Только с ним-то не может ничего такого приключиться, потому как он не актер и не на съемочной площадке. А в жизни ужасов не бывает. Почудилось что-то, вот и все... что там могло хлопать? Ну, может, белье на чьем-то балконе?

Он достает сигарету, прикуривает, пытаясь себя успокоить. "Вот сейчас я покурю, - думает он - глаза к темноте привыкнут - и увижу, куда забрел".

Сигарета выпадает из пальцев - он слышит легкий хлопок за спиной и мягкие шаги... возникшие ниоткуда, только что их не было - и вот они появились. Медленно оборачивается.

Вновь накативший ужас пронзает сердце колкой болью. Парень замирает, не в силах понять происходящего, не в силах даже бежать.

В последний момент он все-таки дергается, чудом находя для этого решимость, но... поздно... когти уже схватили его за рубашку, вместе с нею сдирая и кожу. Внезапно ужас оказался реальным.

5.

Я не очень понимаю, почему мы никуда не торопимся. Почему мы сидим вот уже два часа в номере, принимаем душ, лежим на диванах, вкусно ужинаем.

Как будто и не собираемся искать нахальное создание, разгуливающее на свободе и в безнаказанности с внушительной частью моей силы! Мне оно еще более интересно, мне не только свое нужно у него забрать, но еще и разузнать, как оно порвало поводки. Как отделалось от улыбчивой Ио, умеющей контролировать силу?

Я сижу на открытой веранде, или мансарде, хрен ее знает, как оно все называется, и смотрю на море. Честно говоря - хочу в нем искупаться. Я этого не делал слишком давно. Возможно, никогда этого не делал. А еще я попиваю из высокого стакана апельсиновый сок. Холодный, с кубиками льда. Сижу в мягком удобном кресле, под моими ступнями - пушистый ковер. И... и даже откровенно наслаждаюсь.

На плечо опускается рука. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Фэриен. Его ладонь лежит на моем плече слишком долго. Мне это не нравится. Медленно выпускаю из тела шипы. Они рвут мою кожу вместе с одеждой, и даже кресло, в котором я сижу.

- Ш-ш-ш, не нервничай, - успокаивающе бормочет Фэриен и спускает ладонь вниз по моей груди. И шипы, когти и весь остальной антураж впервые в жизни подвластен не мне, а ему. Все это послушно втягивается обратно в тело. Его самоуправство совсем мне не нравится, меня это злит и бесит, но пока что мне нечего ему противопоставить. Мое положение сейчас сравнимо разве что с положением военнопленного.

- Отвали, - мрачно, с нажимом, говорю я.

- Ты такой напряженный, - замечает Ио, проходя рядом и мимоходом касаясь ладонью моего плеча.

Потом встает напротив, наклоняется ко мне, берет меня за подбородок и заглядывает мне в глаза. Такие действия мне непривычны, но я терплю. Решаю, что не стоит дергаться по мелочам. Но она на этом не останавливается и гладит меня по волосам. Нет, это слишком снисходительно и покровительственно с ее стороны. Не по мне. Отодвигаюсь глубже в кресло, Ио снова шепчет:

- Да расслабься же ты!

Ей легко говорить! А если такое внимание меня злит? Фэриен еще этот... раздражает.

Я задаю им вопрос, надеясь отвлечь их слишком назойливый интерес от моей персоны:

- Как мы собираемся его искать?

Вместо ответа Ио задает вопрос мне:

- А как ты можешь его искать?

Вообще это сложно объяснить, каким образом я воспринимаю этот мир, какими способностями обладаю. Поэтому отвечаю как можно ближе к истине:

- Я просто чувствую украденное. Но не во всем мире сразу. Тем более - не с моими жалкими остатками силы.

- Значит, будем искать - неопределенно говорит Ио.

Она снова долго смотрит на меня. Мне не показалось - сочувственно? И говорит, только не мне, а Фэриену:

- А он совсем не такой.

- Какой? - спрашиваю мрачно.

Мне даже немного интересно, какой это я не такой, и какого они ожидали увидеть. Неприятно осознавать, что тебя считают неполноценным дьяволом.

Она отвечает:

- Ты не безжалостное чудовище, как нам говорили.

Я хмыкаю. Они меня просто мало видели.

Ио предлагает Фэриену посмотреть мне в глаза. Это какой-то аттракцион, думаю я. Фэриен бережно, но настойчиво поворачивает к себе мое лицо, внимательно всматривается. Что он там может увидеть у меня в глазах? Разве что - легкую усталость? Он так же, как и она, берет мое лицо в ладони. Я отворачиваюсь. Не хватало мне еще поцелуев!

Ио говорит Фэриену:

- Нам следовало сначала придти к нему. Перед тем, как заварить всю кашу.

Тот усмехается:

- Это было бы бесполезно.

И спрашивает меня:

- Ты бы стал с нами разговаривать двенадцать лет назад, Люцифер?

Я мрачно отвечаю:

- Не стал бы.

- Вот видишь, - пожимает плечами Фэриен, - это только сейчас с ним можно говорить.

Следующие слова Ио меня поражают:

- Я вижу сквозь тебя другой силуэт. У тебя белые крылья.

- Ты ошибаешься, - отвечаю, - у меня черные крылья. Рваные и с когтями. И сейчас их у меня нет. Благодаря тебе.

Но она меня не слышит, она думает о чем-то своем:

- Значит, все это правда?

- Что?

- Что ты был ангелом света? Возгордился, взбунтовался, был низвержен?

- Был, - отвечаю односложно.

Все было намного запутаннее и больнее, но говорить об этом я не хочу. И даже думать.

- Как ты думаешь, Люцифер, - спрашивает Фэриен, - мы... можем подружиться?

- Что? - не веря своим ушам, переспрашиваю я. Как ему вообще в голову такое пришло - "подружиться". Еще и слово-то какое подобрал. Вот сейчас я все брошу и начну и ними "дружить".

- Я хотел сказать - у нас много общего. Нам есть о чем поговорить, что обсудить. Ты же хочешь узнать побольше о нашей жизни, а мы - о твоей?

Он видит, с какой иронией я на него смотрю, но все равно продолжает убеждать:

- Да, конечно, наше знакомство началось не очень приятно.

Я думаю о том, что если все те зверства, что были учинены со мной, в его устах звучат как "не очень приятное начало знакомства", то мне даже не хочется знать, какова по его понятиям серьезная ссора. И вообще я предпочел бы держаться от него как можно дальше. И самое лучшее - вообще никогда его не видеть. Разве что в гробу в белых тапках. С удовольствием кинул бы землицы в его могилку.

Тем временем Фэриен говорит:

- Но я могу попросить прощения. И думаю, всем будет легче, если мы будем доверять друг другу или хотя бы попробуем.

- Чего тебе еще от меня надо? Если ты думаешь, что я мечтаю с тобой общаться - ты ошибаешься.

- Нет, я говорю хотя бы о том, чтобы ты перестал злиться, - поправляется он.

- А давай я тебя убью, брошу где-нибудь в вонючей яме, потом посажу на цепь, потом трахну, а после скажу: "Ой, извини, я не со зла" - и ты вдруг начнешь со мной ладить. И мы будем жить долго и счастливо.

- Разве тебе неинтересно узнать, кто мы такие? - проигнорировав мою тираду, лукаво улыбается он.

- Неинтересно, - отрезаю я, хотя мне не терпится узнать, откуда они приперлись. Чисто из практических соображений - чтобы потом разнести их гнездо в клочья. Чтобы подобной дряни там больше не могло вырасти.

- Зря ты так, - Ио опускается в стоящее рядом кресло, ее ладонь накрывает мою. Резким движением я убираю руку и вообще отодвигаюсь от девушки.

Она вздыхает:

- А если нам и правда жаль, что так получилось?

- Это ваши проблемы, - отвечаю я.

- А если ты нам нравишься? - ее голос звучит нежно, завораживающе. Для любого другого парня, кроме меня.

- Это ваши проблемы, - упорно повторяю я.

- Насколько мы поняли, ты очень давно... одинок, - осторожно говорит она, - и тебе, как и всем другим живым существам, нужно внимание.

Я ничего не отвечаю. Пусть думает, что хочет. И пусть не надеется, что меня может интересовать ее внимание. Само по себе внимание мне, конечно, нужно, спорить не буду, и даже знаю, чье... но уж точно не этой нахальной девчонки.

Несколько минут Ио помалкивает, и я даже начинаю надеяться, что допрос окончен, но потом она задает странный вопрос:

- А что ты делал все это время на земле, Люцифер?

- Воевал, - отвечаю первое, что приходит в голову.

- С кем? - мягко спрашивает она.

Теперь я уже вынужден задуматься. И через десяток ударов сердца, хорошенько подумав, отвечаю:

- Да, наверно, с самим собой.