разряда тех, которых еще называют мертворожденные или изуродованные. Ошибка самого бытия и безумных экспериментов. Неважно, откуда и каким образом они появлялись на свет, пусть хоть плод любви светлых Оракулов и мертвых Личей. Вся жуть, которую только можно было вообразить, отправлялась сюда.
Единственное ли это место? Неизвестно… Кто им управляет, тоже непонятно, но оно имеет множество уровней, и сейчас они находятся на самом простом, где живут еще не совсем страшные и сильные особи. Темные боги пришли сюда, чтобы заключить сделку, которая может, как разрушить мир, так и помочь его захватить. И от этого Морфею было не по себе. Ведь Мудрейший задумал обмануть владыку первого уровня… Тот сможет направить своих собратьев в Закрытый Мир через соединение с Эпицентром, и они потом сами закроют этот канал. Именно потому этот причудливый посох, у которого на навершии сова и череп, в руках у Неназываемого — это ключ к Эпицентру, который удалось расшифровать Мудрейшему. Сколько лет на это ему понадобилось, непонятно, но то, что ключ у него один, действительно пугает. Пугает не сила его, а именно Эпицентр.
Морфей ранее заглядывал туда, и немного исследовал его. Сколько там тысяч таких ключей, даже ему непонятно. Как и то, кто его создал. Еще одна тайна этого мира, отчего он такой ценный. Даже сами Хранители, наверное, до конца не понимают, что оказалось в их руках. Как и не понимают, что они сотворили с этим миром, когда взяли его под свою защиту. Они, конечно, мудры. Но лучшая мудрость в постоянном развитии, а они ее замедлили, хоть и не специально.
Чем дальше темные божки продвигались под прикрытием, тем больше Морфею казалось, что их видят все эти жуткие создания. Просто местные жители не собираются сразу показывать, что знают про них, а значит, об этом знает и владыка этого уровня. А еще он понимал, что вернуться назад у них нет никаких шансов. Когда-то у Морфея даже была идея захватить это место, но она быстро улетучилась, насмотревшись на других таких же «героев». Хотя Души тварей, когда попадают сюда и проходят свое воплощение, не имеют сперва здесь сил. Но, за прошедшее время, их питает само это место, в котором собрано просто немыслимое количество злобы, боли, ужаса и прочих качеств, от которых даже темному богу сейчас больно и страшно.
— Мы уже совсем близко… — шепчет Неназываемый. — Совсем скоро Охотника ждет большой сюрприз!
Морфей не разделял его безумного настроя, а думал, как бы тут еще своего не потерять. Одно дело, если иссякнет энергия, а совсем другое, если они сделают нечто пострашнее. Вообще, Неназываемый после проигрыша в последнем сражении стал каким-то другим. Он более странный и агрессивный, а еще неосторожный, что ли. Словно он собирается идти до конца, и ставит на кон все свое существование, а это совсем ему нетипично. По крайней мере, раньше он таким не был.
Поражение от Охотника — это, конечно, больно… Особенно для того, кто позиционировал себя, как смерть этих самых Охотников, а оказался не больше, чем… Морфею даже сложно было слово подобрать, чтобы изобразить, насколько Неназываемый жалок, по сравнению с ними, и это несмотря на всю свою силу и мощь.
— Мы приветствуем владыку этого места! — вдруг остановился Неназываемый и преклонил колено. Редко можно увидеть, чтобы темный бог кланялся, но сегодня был именно такой случай. — Мы хотим поговорить с тобой, Богарт, и предоставить тебе возможность накормить свое стадо.
Ой, дурак… Мысленно подумал рядом стоящий на одном колене Морфей. Назвать их стадом, было не самой лучшей идеей.
Вдруг пространство забурлило и стало меняться. Пути, по которому они прошли, больше уже не было. Он зарос живой материей, которая сейчас больше напоминала плоть, но появились другие. Много других, из которых выходили твари. И Морфею было страшно, он это признавал… Таких существ не придумать специально… Или это просто он на такое неспособен… А сколько же в них боли и кровожадности.
Одно дело, обрушить смерть на мир Охотника. А совсем другое — позвать таких тварей. Легкой смерти там не увидит, вообще, никто… И пусть там Сандр… но он слаб и… Тут нужен весь Орден в полном составе, чтобы справиться с такими тварями. Если у Сандра что-то получится, то он готов лично к нему прийти и встать на одно колено. А еще ему не нравилось, что он сегодня стоит на колене и уже размышляет о том, перед кем он еще готов склониться. Хреновые мысли, как бы они не вошли в привычку.
— Мясо умеет говорить? — вдруг раздался сухой и хриплый голос, а затем раздалось клацанье и щелчки. — Дайте я на вас взгляну получше, а то зрение стало совсем никудышным в этой кромешной тьме.
Тут, и правда, было темно. И освещалось оно только светом, который исходил от тварей и жителей этого места. Чаще всего это были глаза. Даже ночное зрение здесь не работало, в том числе божественное, отчего было прискорбно.
— Мы пришли к тебе с предложением, владыка! — продолжал говорить Неназываемый. — Мы принесли тебе уязвимость в Закрытый Мир, через которую может пройти только тварь! Это идеальный вариант для твоего голодного выводка, и для тебя лично, чтобы утолить голод и обрести другой новый дом.
Мимо Морфея проползла змея с головой собаки, у которой из лба торчал рог. На этом странности не заканчивались. Она была искалечена хотя бы тем, что у нее было подобие ног, которым служили ее собственные ребра. Каждый преодоленный метр земли давался ей с болью, оставляя за собой кровавые следы. Но самое удивительное было в энергии, которую она носила в себе. Такую Душу даже тысяча Охотников разом не сможет переварить. Не сможет излечить то, что было отравлено в момент самого создания. Именно вот такими особями и была страшна эта Колыбель, тем более, для Охотника.
Если Мудрейший все правильно рассчитал, Сандр не сможет их поглотить, а затем пустить против них же. А если попытается, то умрет… Слишком сильный характер здесь нужен. Если он у него будет, то, пожалуй, Морфей опять же признает, что был неправ, и задумка с этим миром была провальной изначально. Не может здесь справиться человек… Даже бог, и тот тут бессилен.
Светлые божки знают об этом месте, но почему-то ни разу не спросили, где оно находится, чтобы помочь. Им хватает тех тварей, которые выбираются отсюда, и с которыми они не
