Читаем без скачивания Бесчувственность - Пиркко Сайсио

Тойни: Ты стал такой вспыльчивый. Раньше ты был лучше.

Сеппо: Раньше все было лучше. Не правда ли?

Тойни: Раньше я могла тобой командовать.

Сеппо: Теперь хуже? Теперь я тобой командую?

Тойни: Никто мной не командует. И тобой никто.

Сцена седьмая

Марко и Милва сидят за стойкой бара и листают календарь.

Марко: Так… Десятое апреля — это суббота.

Милва: Пасха.

Марко: И что с того?

Милва: В церковь не попасть.

Марко: Ах да. Ну а следующая суббота? Семнадцатое?

Милва: Я, наверное, буду в Тарту. Это еще не точно, но все же…

Марко: Двадцать четвертое?

Милва: Я еще не вернусь из Тарту. Ну что ты уставился?

Марко: Прости. Первое мая — праздник. Как насчет восьмого?

Милва: Вот, бляха-муха, как все сложно. Я, наверное…. я ничего не могу обещать про выходные в мае.

Марко: Да не психуй ты, ладно. Успокойся.

Милва: Не затупывай меня.

Марко: Не затупывай? Хорошо, не буду. А что это значит?

Милва: Прерывать. Затыкать. Что ты смеешься?

Марко: Ничего, прости, просто слово смешное. Затупывать. Милва-затупышка.

Милва: Ха-ха.

Марко: Ну все-все… Успокойся.

Милва: Ты снова начинаешь?

Марко: Прости, прости, сори. Успокойся, пожалуйста. То есть я хотел сказать… Эй, кто-нибудь… Девушка, коньяк, пожалуйста. Два! In vino veritas. Хотя нет, не надо! То есть коньяк, конечно, «Ренуар». Уф! Утопим в коньяке. Нам нужен коньяк, а не слова!

Милва: Тихо, мой мальчик. Успокойся.

Марко: Не затупывай меня.

Милва: Фу ты, ну ты!

Марко: Ну, на чем мы остановились? Как насчет пятого июня?

Милва: Это суббота?

Марко: Это все одни субботы.

Милва: А, ну да. В принципе — подходит. Вот только надо уточнить кое-что.

Марко: Что?

Милва: Ну, подходит ли? Я не помню, обещала я поехать в Палтамо или нет?

Марко: Это тот самый проект с газетными киосками?

Милва: Да, можно и так сказать. Там жизнь едва теплится. И этот шум вокруг киосков помогает эту жизнь поддержать. Так что мы будем делать?

Марко: Я не хочу давить на тебя.

Милва: Нет, если подумать, то выйти замуж — это не такое уж плохое решение, особенно если…

Марко: Если что?

Милва: Особенно, если ты там, замужем, никогда не была. Что ты снова уставился?

Марко: Прости. Многим женщинам нравится, когда на них смотрят.

Милва: А мне не нравится.

Марко: Я знаю. Прости. А почему тебе не нравится?

Милва: Потому что… мне кажется, что ты ищешь во мне недостатки.

Марко: Да нет же. Я смотрю, потому что ты…

Милва: Проехали. Так что мы будем делать? Когда же?

Марко: Я готов подождать.

Милва: Ну, тогда ладно.

Марко: Вот только мой папаша, по-моему, ему не терпится.

Милва: Папаша? Твой отец? С чего вдруг?

Марко: А я откуда знаю? У него свои тараканы… Может, он думает, что лучше не затягивать… не стоит…

Милва: Ах вот оно что.

Марко: В конце концов это не ему решать.

Милва: Да уж, конечно.

Марко: Вот только…

Милва: Что?

Марко: Он собирается оплатить все расходы.

Милва: Вот, значит, в чем дело…

Марко: Ну, ты поняла, что я имею в виду. Хотя…

Милва: Что «хотя»?

Марко: Очень трогательно с его стороны.

Милва: Угу.

Марко: В общем, он хочет сам все устроить. Организовать всех этих Мендельсонов и прочее. Это его идея. В церкви Святого Йоханнеса. Он говорил что-то об игре света и тени и как там красиво в какой-то там определенный час.

Милва: Забавно.

Марко: Ну да, в некотором роде забавно. Да, и еще он говорил про казино и какой-то первоклассный ресторан на острове, про каких-то там куропаток и про жульены. Он уже видит себя во фраке, произносящем торжественную речь за столом. Он позвонил в какую-то турфирму и договорился о нашем свадебном путешествии. Ему, видишь ли, кажется, что Багамы — это слишком примитивно, и поэтому он предлагает Галапагосские острова.

Милва: А тебе не кажется, что он просто вмешивается в нашу личную жизнь?

Марко: В некоторой степени да. Но я все-таки…

Милва: Что значит «все-таки»? Какое, на хрен, может быть «все-таки»?

Марко: Эй, потише, сбавь обороты! Я «все-таки» его единственный сын. Может, у него совесть проснулась.

Милва: Совесть? С какой стати?

Марко: Ну, откуда мне знать?

Милва: Должен знать. Ты «все-таки» его сын.

Марко: Ну, может, он вспомнил, какое у меня было детство…

Милва: Послушай, Марко. Если я выйду за тебя замуж…

Марко: Почему «если»?

Милва: Хорошо, когда я выйду за тебя замуж, я хочу, чтобы между нами было все честно. Иначе я просто не смогу.

Марко: О чем это ты? Конечно, так и будет.

Милва: Почему ты хочешь жениться на мне?

Марко: Почему на тебе? Черт возьми, потому что ты моя.

Милва: Что значит — твоя?

Марко: С тобой я чувствую себя свободным. Ты не кричишь и не требуешь обещаний, как другие. Ну разве что вот только сейчас.

Милва: Тогда расскажи-ка мне о своем лучшем сексе, когда это было и с кем?

Марко: Прекрати, здесь же люди.

Милва: С кем?

Марко: С тобой.

Милва: Ты обещал, что будешь откровенным. Я не буду ревновать.

Марко: С тобой.

Милва: И когда?

Марко: Говори тише! В тот раз, когда ты фотографировала меня. Это было неожиданно.

Милва: Я увеличила одну фотографию и подарила ее твоей матери. На ней только лицо. Она сказала — ты на ней такой задумчивый…

Марко: Возможно, я тогда о чем-то думал.

Милва: О чем?

Марко: Откуда я помню. Может быть о том, как… как возбуждает… когда кто-то смотрит, словно подглядывает в глазок. Ведь в камере тоже есть линза.

Милва: Скажи, ты врал мне? Сегодня вечером?

Марко: А ты?

Милва: Я первая спросила.

Марко: Это ни о чем не говорит.

Милва: Хорошо. Будем тянуть жребий. Кто вытащит короткую спичку, тот отвечает первым.

Марко: А если я не врал?

Милва: Ложь есть всегда. Большая или маленькая.

Марко: Я тащу? Хорошо. Короткая. Это короткая?

Милва: Короткая. Ты первый.

Марко: Хорошо, хорошо. Дай мне подумать.

Милва: Будь откровенен.

Марко: Ладно, хорошо. ПризнаЮсь, что соврал, когда сказал, что мой отец — единственный, кто хочет поскорее нас поженить.

Милва: Я так и знала.

Марко: Знала что?

Милва: Я знала, что ты тоже этого хочешь.

Марко: Чего?

Милва: Ты хочешь привязать меня к себе. Но не хочешь, чтобы я на тебя смотрела. Ты хочешь сам смотреть на меня, я знаю, я чувствую, но ты зачем-то пытаешься скрыть это.

Марко: Это что, противоестественно?

Милва: Нет, это убивает естественность.

Марко: Я не понимаю тебя. То есть совсем не понимаю. Я имел в виду маму.

Милва: Маму? А при чем здесь она?

Марко: Это мама хочет, чтобы мы поскорее поженились.

Милва: Зачем?

Марко: Она хочет избавиться от чувства вины. Ей кажется, что она зависит от меня.

Милва: А-а.

Марко: То есть нет. Она боится, что слишком зависит от своих близких, что чересчур привязана ко мне. Хотя нет, она просто боится, что кто-нибудь заметит эту ее привязанность.

Милва: Что ж, ясно.

Марко: Теперь твоя очередь рассказывать.

Милва: А, ну да. Я соврала тебе… ну что ты снова уставился?

Марко: Ах да, прости.

Милва: Так вот. Именно об этом.

Марко: О чем? О чем?

Милва: О том, что мне не нравится, когда ты смотришь на меня, потому что ты, якобы, высматриваешь во мне недостатки.

Марко: Ну и?

Милва: Ну… на самом деле я так не думаю. Я соврала тебе.

Марко: Понятно. Ну и зачем же тогда?

Милва: Зачем-зачем? Да ни зачем.

Марко: Ты уходишь от ответа. Почему я не могу смотреть на тебя?