Поезд сделал остановку в Харисбурге. Несколько девушек направились к выходу, чтобы купить что-нибудь перекусить. Они были примерно одного возраста с Руби, возможно, даже моложе, но сразу бросалась в глаза их уверенность в себе. Выглядели они потрясающе в костюмах из легкой полосатой ткани, с серьгами в ушах и браслетами на руках.
Купив за десять центов бутылку апельсинового напитка, Руби с угрюмым видом поставила ее на пол и полезла в чемодан, решив немедленно избавиться от ненавистной Библии. Она уже заранее вырвала из книги первую страницу, на которой было написано ее имя.
Бросив книгу рядом с собой, Руби запихнула чемодан обратно на полку и выпрямилась. Глядя, как девушки со смехом уплетают картофельные чипсы, она вспомнила о своем сандвиче с яичницей. Руби скорее бы умерла, чем съела бы его при всех.
Допив шипучий напиток, Руби поставила пустую бутылку под сиденье, запихнув туда же украдкой пакет с сандвичем и Библию, затем откинулась назад. Мерное покачивание вагона и стук колес усыплял ее.
Руби проснулась от ликующих воплей девушек впереди вагона: поезд прибыл на станцию Юнион Стейш. Состав дернулся, и из-под сиденья вылетели сандвич и Библия. Запихнув их обратно носком туфли, Руби нагнулась, чтобы найти пустую бутылку, и обнаружила ее возле третьего сидения впереди себя. Впрочем, никто не обратил на это никакого внимания, а сидящий рядом мужчина предложил Руби помочь снять с полки чемоданы.
Вместе с остальными пассажирами девушка направилась к выходу. Чемоданы больно били по ее ногам, и Руби с трудом преодолела три ступеньки, чтобы спуститься из вагона на перрон.
На улице оказалось темно и пасмурно. Из-под колес поезда с шипением вырывались клубы пара; где-то впереди громко хохотали девушки. Но Руби было не до смеха. Всю дорогу ей пришлось самой тащить эти тяжеленные чемоданы.
К счастью, Амбер все-таки встретила ее на вокзале. Она стояла чуть в стороне, с беззаботным видом прислонившись к стене. Руби поставила чемоданы, чтобы перевести дух, и какое-то время наблюдала за сестрой. Та выглядела элегантно: высокая прическа, летнее платье песочного цвета, красивые желтые сандалии. Руби почувствовала поднимающееся раздражение. Если Амбер сейчас улыбнется ей, дела пойдут хорошо, а если нет…
— Я здесь, Амбер! — крикнула Руби, протягивая руки, чтобы обнять сестру.
— Я прождала тебя почти целый час! — тут же набросилась на нее Амбер, даже не улыбнувшись.
Руби сразу поникла.
— На станции Харисбург набирали воду. Я слышала, как кто-то жаловался, что мы опаздываем. Это ведь не моя вина.
— Наверно, моя. У меня на сегодня куча важных дел, а ты, как всегда, ухитрилась все испортить. Ладно, не задерживайся, бери свои чемоданы и пошли.
— Могла бы и помочь мне нести хотя бы один из чемоданов, — заметила Руби, едва поспевая за длинноногой сестрой.
Когда же Амбер споткнулась, она торопливо помогла ей подняться на ноги. Однако это лишь еще более рассердило сестру.
— Прочь от меня. Лучше присмотри за собой. Ну вот, на сандалиях лопнул ремень. Ты здесь всего пять минут, а уже начались сплошные неприятности. Между прочим, когда я приехала сюда, мне никто не помогал. Слышишь, никто! Я всего добилась сама.
Руби в сердцах опустилась на один из чемоданов, с ненавистью взглянув на Амбер.
— Я не просила тебя встречать меня. Я не так уж глупа и сама смогу найти дорогу. Отправляйся по своим делам. Ты мне не нужна.
— Ну уж нет. Если я оставлю тебя, ты еще чего доброго позовешь полицейского и наговоришь ему бог знает что. Или позвонишь домой и сообщишь, будто я бросила тебя.
— Так наверняка поступила бы ты на моем месте. Я же на такое не способна, — мягко возразила Руби. — А вот подарок ты от меня вряд ли получишь, разве когда вороны станут розовыми и у них вырастет третья нога.
— Что? Повтори-ка! — приказала Амбер.
— Я ненавижу твои выкрутасы, — медленно проговорила Руби.
Амбер так громко захохотала в ответ, что, казалось, заглушила на время шум вокзала. Она продолжала смеяться, даже садясь в автобус, который повез их в общежитие молодых христианок, — где жила Амбер.
Глава 2
В вестибюле гостиницы пахло кофе и корицей. Их встретила подруга Амбер, Этель, — работница сельскохозяйственной фермы из штата Айова, — предупредительно подхватив один из тяжелых чемоданов. Руби едва не расплакалась, когда девушка тепло улыбнулась ей. Они поднялись на лифте на восьмой этаж.
— Твой номер 809, — заявила Амбер, протягивая ключи. — Постель я уже приготовила, тебе нужно будет лишь распаковать свои чемоданы. Если проголодаешься, закусочная за углом. Кстати, будешь мне должна за порванный ремешок на сандалиях.
— Так я и думала, — усмехнулась Руби. — Я сама устроюсь здесь. Спасибо, Этель, — уже совершенно другим тоном добавила она.
Дождавшись, когда закроются двери лифта, Руби с трепетом вставила ключ в замок комнаты. Это был очень важный момент в ее жизни.
Нарочито медленно она повернула ручку двери и шагнула через порог. Из груди Руби вырвался восторженный вздох: наконец-то у нее есть собственная комната!
Единственное окно было завешено шторой, на полу лежал коврик, на стене висело зеркало, чистое, без малейшего пятнышка. В комнате находилась двуспальная кровать, комод с четырьмя ящиками, шкаф, стул со спинкой.
Закрыв за собой дверь, Руби на радостях станцевала джигу. Это пристанище принадлежало только ей одной! Здесь она непременно найдет свое счастье!
Руби приняла самый первый в своей жизни душ и отправилась в закусочную. Котлета оказалась пережаренной, поджарка по-французски — слишком жирной, кока-кола — водянистой, но для нее все это было намного лучше, чем самый шикарный обед, приготовленный когда-либо матерью. Вернувшись к себе в комнату, она уснула спокойно, без сновидений.
На следующее утро Руби сразу же отправилась в церковь, на случай, если родители или Амбер спросят ее об этом, а остаток дня осматривала достопримечательности Вашингтона, лишь изредка останавливаясь перекусить или отдохнуть. В гостиницу она возвратилась уже затемно, довольная и усталая. В коридоре ее встретила Амбер, тут же потребовав объяснений.
— Где ты весь день пропадала?
— В церкви, где и тебе следовало бы побывать, — с вызовом ответила Руби.
— Не ври. Ты даже не знаешь, где она находится.
— На Восьмой авеню. Может, ты сама не знаешь этого? Интересно, что подумает папа, когда я сообщу ему об этом? — многозначительно проговорила Руби.
— Глупая девчонка! — взорвалась Амбер. — Погоди, я сама ему сообщу, чем ты здесь занимаешься.
