для себя решила, что сейчас подойду и приглашу его участвовать в нашем спектакле.
А что? И не надо придумывать причину для разговора. Я же просто предложу роль и ничего больше. А если откажется, тогда скажу: приходи, посмотри, может захочешь. Сейчас поговорю с ним. И решительно направилась в его сторону. Но вдруг увидела, что он подошёл к Злате и весело заговорил с ней. Ну конечно. Куда мне тягаться с «самой шикарной девочкой»? Хорошее настроение мигом прошло. Я упала духом и почувствовала себя подавленной. И как пришибленная снова отправилась на свою пыльную Дорогу. Я никуда не годная, не общительная, не могу осмелиться заговорить с ним. Конечно, Злата во всех отношениях лучше меня. Я посмотрела на небо, оно было серое, всё в тучах, ни одного синего просвета. Хотя с другой стороны, они же из одного класса, почему бы им не общаться и не дружить, и не улыбаться друг другу. Почему надо сразу сходить с ума и думать, что всё ужасно?
Английский я запустила из-за подготовки спектакля. А
англичанка назначила контрольную. Я столько
времени ничего не учила: ни грамматику, ни новые
слова. Ужас. Что делать? Теперь англичанка съест
меня, ведь я всегда чем-то недовольна на её уроках.
У меня впереди три дня, включая субботу и
воскресенье. Ничего. Выучу. Я просмотрела
страницы, по которым будет контрольная. Да,
многовато. Разделила их на три части. Каждый день буду учить одну часть.
Я читала и выписывала с утра до вечера, отрываясь лишь на еду. И так все три дня.
На уроке, пока мы писали, англичанка вызывала каждого к себе и задавала по одному вопросу, чтобы проверить устную речь. Вопрос оказался нетрудный, с контрольной я тоже справилась легко.
С биологией тоже всё было в порядке. И не только у меня. Весь наш класс, даже двоечник Шишкин, работали вовсю, с лёгкостью выполняя все задания.
С репетициями не всегда всё шло гладко. Часто чтобы заставить прийти на репетицию, надо было потратить много усилий. То они забыли, то у них день рождения, то футбол, то трам-тара-рам, чёрт возьми. Особенно пропускали те, кто играл маленькие роли. А Толя Чунаев сказал, что он всё понял и в спектакле сыграет, а тратить время на репетиции не будет. А я, как староста, за всеми бегала и уговаривала, напоминала, звонила или приходила к ним домой. Потом Чунаев совсем отказался участвовать и пришлось долго его уговаривать. Но ведь именно мне больше всех было надо. Вот я и бегала без устали и даже забыла, что я необщительная и не уверенная в себе, — только бы ничего не сорвалось.
И наконец! В школе повесили объявление: 25 декабря состоится спектакль «Золушка». Вокруг собралась толпа. Все с интересом читали. И Он тоже подошёл. И так как я была такая вся радостная, на подъёме и не было никакой боязни, поэтому я неожиданно решилась. Подошла к нему и сказала:
— Приходи на спектакль. Наш класс поставил.
— Это что, личное приглашение?
Я сначала как-то смутилась, не нашлась, что ответить, но потом осмелела:
— Да. личное приглашение, — сказала я весело и
и посмотрела ему прямо в глаза.
— Ну ладно, приду.
Он с улыбкой смотрел на меня. Это было просто блаженство. Невозможно описать. Я стояла и смотрела на него. Всё во мне пело. Я была сама не своя от счастья.
Спектакль начался. Всё шло как по маслу. И что удивительно, на сцене ребята тоже продолжали придумывать что-то новое, чего на репетициях и не было. Вот молодцы! Не зря Люда учила нас.
Конечно, уже по реакции зрителей можно было понять, что всё идёт великолепно, но такой овации после спектакля нельзя было и предположить. Это надо было видеть. И слышать. Весь зал хором кричал: «Молодцы!» Нас вызывали снова и снова. Малышня подбежала прямо к сцене, они трогали наши костюмы, просили то веер, то шляпу, то корону. И потом ещё долго в зале не хотели расходиться. Нас окружили, восторгались, повторяли смешные реплики. И не переставая хвалили и учителя, и родители, которых пригласили многие из участников.
Мы все были в каком-то возбуждённом состоянии, ошалели от комплиментов и похвал. Такого триумфа мы не ожидали. Я как будто летала. И вдруг увидела Его.
Девятая глава
Воодушевлённая успехом, я была в таком взбудораженном состоянии, что совсем осмелела и подошла к нему.
— Ну как спектакль?
— Суперкласс. Молодцы.
— Да! Спасибо.
Не зная, что ещё сказать я спросила:
— Не хочешь в следующий раз участвовать с нами в спектакле?
— Я? Не знаю. Ну, посмотрим.
Я едва слышала, что он отвечал. Я с ним разговаривала! Немыслимо! Ещё месяц назад я не могла даже мечтать об этом. Тут меня отвлекли, набросились с поздравлениями, стали что-то говорить, куда-то звать, но я была как будто не в себе, плохо понимала, что мне говорят.
Домой я не шла, а летела. Получилось! Мы сыграли спектакль. Я спокойно с Ним разговаривала. И не боялась. И совсем он не страшный. Доброжелательный, приветливый. Сегодня вечером собираемся у Коли Кузьмина праздновать наш триумф. Никак не могу успокоиться, всё вспоминаю, то как мы играли, то как нам аплодировали, то как я с Ним разговаривала. Не знаю, от чего больше сносит крышу, что перевешивает? Что ни вспомню, так словно мурашки по коже…
Следующие несколько дней до каникул я всё ещё парила. Если случайно сталкивалась с Ним в коридоре, то весело кивала, говорила «Привет» и сразу же быстро проходила. И лишь потом… начинала вспоминать его взгляд, погружалась в это и прокручивала в голове одно и то же по многу раз.
Вот я и смогла. Для кого-то это просто, а для меня это такое достижение. Чего это мне стоило. А если бы ничего не делала, то страдала бы и плакала, а сейчас даже некогда и страдать, то контрольные, то общение, то новые планы.
В последний день перед каникулами я встретила его в коридоре и сказала:
— Привет. Желаю хорошо провести каникулы.
— И тебе того же самого.
Вот и хорошо, просто сказала, и всё.
Я пошла в раздевалку, вся под впечатлением от встречи с ним. Может так и будем по-приятельски здороваться, а может… Не знаю. Но в любом случае я сделала шаг, на который так долго не решалась.
Я буду жить своей жизнью, участвовать в спектаклях, дружить, читать, смотреть на небо, и радоваться, что оно синее, а если не синее, то выискивать
