заплатил за свои поступки.
— Передам.
Спустя полчаса хмурый как осенняя туча Харон вернулся к своему господину, который безмятежно чесал своего чудовищного пса за ухом одной из голов. Цербер закатывал глаза и похрюкивал, словно дворовая псина, дорвавшаяся до ласки хозяина.
— Мы действительно оставим все как есть, Повелитель? Этот ублюдок потрясает основы мироздания! Эллада трещит по швам и скоро мертвых станет больше, чем живых!
— Тебе ли печалиться об этом, старый друг? Войны случались в мире и прежде. Но эллины всегда возрождались.
— Позволю заметить, господин… Прометей — безумен. Я боюсь представить, к чему нас всех может привести его алчность, жажда мести и власти.
— Если ты считаешь, что безумие хаотично и непредсказуемо, то глубоко заблуждаешься. Хаос — лишь одна из форм порядка. Если познать его, то легко можно предсказать следующий шаг. Прометей приходил сюда не просто так. Он опасается, что мое вмешательство может привести его к поражению. Будь он уверен в своей победе, то не посчитал бы нужным заручаться моим невмешательством. Это может означать только одно — в грядущей войне есть сила, с которой он вынужден считаться. Сила, способная если и не одолеть его, то дать достойный отпор.
Цербер, не выдержав экстаза, завалился на спину, обнажив черное брюхо.
— Я буду внимательно наблюдать за происходящим. Не думай, что мне все равно. И если наступит момент вмешаться — я это сделаю. В конце концов, я ведь ничего ему не обещал и Прометей это прекрасно понял. Но вынужден довольствоваться тем, что имеет.
— А если он решится на отчаянный шаг? Что, если отправится к Тартару?
— Гекатонхейры по-прежнему стерегут бездну и всех, кто в ней заключен. Ему никогда не достанет сил одолеть Сторуких. Да и у хаоса есть предел. Прометей не может не понимать, что в этом случае его правлению, как и всему остальному, придет конец. Ступай, мой старый друг. У нас очень много дел.
Харон поклонился и тяжелой шаркающей походкой направился обратно к Стиксу, у которого уже скопились новые души.
* * *
— Ну как, успешно? Он не станет нам мешать?
Прометей еще не успел выйти из портала, как подскочивший Арес уже засыпал его вопросами.
— Я бы не стал за это поручаться. Аид крайне редко разбрасывается словами. Видимо, это у него профессиональное. С мертвяками особо не поболтаешь. Сказал, что не станет вмешиваться, если мы к нему не сунемся.
Несколько секунд бог войны осмысливал услышанное, а затем осторожно поинтересовался:
— А мы не будем?
— Чего я там забыл? Командовать оравой давно сдохших людей? Даже из реки не напиться. Нет, я не спорю — силы в том месте хватает. Братец даже посчитал нужным ее продемонстрировать, козел. Да вот только ее использование неминуемо скажется на посмевшем ее прикоснуться. Пусть живет. Лишь бы на поверхность не лез.
Удовлетворенный ответами Арес отправился куда-то на нижние ярусы Золотого дворца. Там уже вовсю хозяйничали циклопы и воинственный сынок Зевса загорелся идеей выклянчить у одноглазых оружие, способное даровать решающий перевес в любой схватке.
Прометей сокрушенно покачал головой. Глупец! На все могучее тело одна извилина, и та вдоль задницы проходит. Мальчику невдомек, что не существует никакого совершенного оружия. Закалять нужно дух и ум. Только они способны даровать решающее преимущество в любой схватке, а любое, даже совершенное оружие — лишь инструмент, который надо использовать в нужное время и в нужном месте.
Кстати, об инструментах. Прометей посмотрел на выполненные из кости мантикоры желтоватые браслеты. Без сомнения, циклопам удалось создать занятные вещицы, способные защитить от любого стрелкового оружия. Прометей до последнего сомневался, что они смогут справиться со стрелами амазонок, но поди ж ты — справились, да еще как.
Однако хитрый одноглазый ублюдок Бронт вплел в сложное защитное заклинание несколько едва заметных, практически невесомых нитей. Лишь тысячелетний опыт заставил Прометея проверить «дар» на наличие сюрпризов и без удивления обнаружить подвох. Плетение должно было исподволь изучить источник титана и подчинить его своему хозяину, то есть королю циклопов. Решил сделать из союзника послушную марионетку? Не выйдет.
Сосредоточившись, титан невидимой магической иглой чуть скорректировал работу плетения. Так-то лучше.
Оставалось еще одно незавершенное дело. Настала пора воспользоваться неожиданным подарком судьбы в виде кучки фанатиков, разбросанных по всем элладским городам. Мысленно дотянувшись до всех уцелевших статуй, Прометей отправил приказ:
«Орден Помнящих! Настало время доказать вашу преданность. Ваш господин приказывает вам — атакуйте всех адептов старых богов и их прихвостней — царей и правителей! Несите свет Огнедара людям! И помните — все, кто не разделяет вашу веру, являются предателями. Распространите мои слова среди братьев и действуйте! Такова моя воля!»
Прометей не сомневался, что его услышат. Даже там, где статуи сумели разрушить.
А все таки, показалось или нет? Аид оказался не в курсе смерти Зевса? Быть того не может.
В Загробный мир попадают все, без исключения. Даже боги, ибо бессмертие не может быть длиннее вечности. Неужто властитель Подземного царства проворонил появление на пороге своих владений собственного брата?
Есть над чем подумать.
Глава 3. Последняя из воительниц
Мелкая пичуга с серой грудкой, темной головой с двумя красными точками и ярким желтым клювом, уселась на одну из веток кипарисового дерева и настороженно посмотрела черными бусинками глаз на вольготно расположившегося внизу человека. Открыла было клюв, чтобы чирикнуть что-то на своем птичьем языке, но вовремя заметила парящего над головой сапсана и тут же передумала нарушать тишину.
Парис усмехнулся. Несмотря на прожитые века, он не знал названия мелкой осторожной птахи. Впрочем, немудрено. Древний маг никогда не стремился познать все знания мира, особенно если те не несли какой бы то ни было практической пользы. А орнитология была как раз из таких.
Бывший маг достал из поясной сумки свежую булку и принялся с аппетитом есть, чем вызвал завистливый взгляд птички. Живность в городском парке Кидонии была прикормленной многочисленными горожанами, любящими отдыхать в тени вековых деревьев, но конкретно этой птичке оставалось только надеяться, что человек оставит после себя достаточно крошек.
Оставив птицу в покое и покончив со сдобой, Парис глотнул воды из фляги. Огляделся по сторонам в поисках нежелательных глаз, но в этот дальний уголок парка и вечером то нечасто забредали гуляки, а уж в столь раннее время и подавно. Поэтому маг встал, потянулся до хруста в суставах. Вытянул руку перед собой, пытаясь сконцентрировать энергию на кончиках пальцев. Мысленно скороговоркой проговорил формулу Малого переноса, выбрав конечной точкой стоящую в нескольких метрах
