Читаем без скачивания Ловушка памяти - Николай Зорин

Я не помню, что было потом. Я совершенно не могу вспомнить, что было потом! Может быть, мы приехали ко мне, я допила бутылку и уснула, а он ушел?

Мне нужно вспомнить, мне обязательно нужно вспомнить! Я должна, я обязана вспомнить!

Нет, мы не ко мне поехали, а в какое-то другое место. В какое другое?

Ну, если не ко мне, то, значит, к нему. Кстати, как его зовут? Совершенно не помню. А как я оказалась дома, если мы к нему поехали? И зачем я дома оказалась, ведь, раз мы поехали к нему, значит, предполагалось, что мы там и останемся? Может, мы поссорились? Поссорились, я вызвала такси и уехала? Почему-то я этого совершенно не помню…

Боже мой, как же у меня сегодня болит голова! Пора завязывать с пьянством. Но сначала нужно встать, выпить таблетку… Ну, и так далее по списку.

До чего я докатилась: подцепила в баре мужика, возможно, провела с ним ночь и даже этого не помню!

Ладно, все, хватит терзаться. Можно считать, завязала. Больше в бар – ни ногой. Приведу сейчас себя в порядок и позвоню Марине – ее, конечно, уже давно выписали, и она дома. Может, и малыша выписали. Хотя малыша вряд ли – семимесячных держат долго, в специальных камерах.

Я поднялась. С большим трудом, только с третьей попытки мне это удалось. Приковыляла к зеркалу, чтобы посильнее наказать себя: я предполагала, как выгляжу. Но то, что в нем отразилось, превзошло все мои ожидания: лицо опухло почти до неузнаваемости, волосы сбились в невообразимую копну, брюки и блузка были грязными, в каких-то подозрительных бурых пятнах. Такое ощущение, что я ночевала не у себя на кровати, а под чьим-то забором.

Я с отвращением сбросила одежду и пошла в ванную. Пустила воду, вылила полбутылки геля. Душ мне сейчас не поможет, такое безобразие смывать нужно долго, большим количеством воды и мыла.

Ванна подействовала на меня благотворно: голове стало полегче, тошнота почти прошла. Я собрала грязную одежду и бросила ее в стиральную машину. Пиджак от костюма куда-то запропастился. Неужели я его оставила у вчерашнего парня? Жалко, если так. Хороший был костюм, а главное – любимый. Пиджак теперь не найти, я совершенно не помню, где живет мой вчерашний случайный знакомый. Да что там, где живет, – я и имени-то его не помню! Допилась, ничего не скажешь… Интересно, у нас было что-то? Я дула, как лошадь, коньяк и рассказывала о своей несчастной жизни. Но ведь не для этого же он привез меня к себе. Я-то, конечно, поехала для этого, но ему-то уж точно нужно было что-то другое…

Впрочем, если принять во внимание то, что отразилось сегодня в зеркале, ничего другого ему от меня и не нужно было. Если он не извращенец. Хотя кто его знает, может, и извращенец. Мазохист.

А пиджак все-таки жаль. Ну да ладно, все могло закончиться куда печальней. Вот, например, попала бы я сдуру да спьяну в лапы к маньяку. Или угодила бы под машину. Или загремела в вытрезвитель – вот был бы позор. А так можно считать, что отделалась малой кровью – потерей любимой тужурки.

Выпив кофе и окончательно протрезвев, я набрала телефон Марины – сначала домашний, потом мобильный. Сестра отозваться не пожелала. Тогда я позвонила в больницу. Мне сказали, что Марину выписали еще позавчера, малыш чувствует себя для своего положения вполне удовлетворительно, но пока остается в роддоме. Тогда я снова набрала оба номера сестры – ни ответа ни привета. Все ясно: она решила прошвырнуться по магазинам после больничного заключения, а мобильный взять забыла.

На всякий случай включив свой мобильник – вдруг Маришка мне позвонит и окажется, что она где-нибудь на подходе к моему дому, – я стала собираться к ней.

Поехать я решила на своей машине, чтобы пресечь все пути к отступлению: никаких баров, следуем строго по курсу. Что бы ни пришло в голову в следующий момент, какие бы воспоминания ни накатили, какие бы чувства ни охватили – вперед, только вперед, с малодушием покончено!

В машине меня неожиданно укачало. Мне стало так дурно, прямо-таки какая-то токсикозная дурнота накатила! Не будь я уверена, что это совершенно невозможно, возрадовалась бы, что беременна. Пришлось выйти, глотнуть воздуха, отдышаться. Да уж, недельное пьянство сказывается на организме не самым лучшим образом. Опять ужасно заболела голова. Почти как утром, когда я проснулась. Зря все-таки решила добираться своим ходом: благие намерения – это, конечно, похвально, но, по-моему, до сестры мне просто не доехать. Вернуться? Впрочем, мне теперь и до дому не доехать – я как раз на середине пути.

Немного отдышавшись, я снова села в свою тошную машину.

До дому сестры я все же добралась. И была ужасно горда собой, когда заруливала в ее двор. А когда поднималась в лифте, поняла, что ужасно соскучилась – мы не виделись целую неделю – и что обида совсем пропала. А еще я подумала: ребенок, свой, родной, собственный, пусть даже один на двоих с сестрой, – это ведь так здорово! И до невыносимой боли мне стало жалко Макса.

Я позвонила – один раз, так, на всякий случай, чтобы не испугать Маришку своим внезапным появлением, если вдруг она уже вернулась, а затем открыла дверь своим ключом. Вошла, включила свет – и сразу наткнулась на свое сумасшествие: в открытом шкафу на вешалке висел мой пропавший пиджак.

Как же так? Я неделю не была у Марины, как он мог оказаться у нее? Вчера я точно была в нем. Да и позавчера была. И вообще все эти дни не переодевалась.

Может, это не мой пиджак – Марина купила похожий, а я и не знала?

Да нет, он не новый и… мой. Носовой платок в кармане – мой платок. И подкладка внизу чуть распорота – у меня все не доходили руки подшить, и… Да мой это пиджак, мой!

Что же тогда получается? Марина вчера была у меня? Но зачем ей понадобилось забирать мой пиджак? Или, наоборот, я заезжала вчера к ней и его тут оставила? Да не была я у сестры, не была!

Не надо сходить с ума. Вот придет Марина, и все как-нибудь объяснится – просто и естественно.

Стоп, как оно может объясниться просто и естественно?! Я не была у сестры целую неделю, а между тем – пиджак здесь. Нет этому никаких объяснений!

Не разуваясь и не снимая плаща – черт его знает почему! – я двинулась в комнату, в ту, что у Маришки гостиная. И снова наткнулась на следы своего недавнего пребывания здесь. Сомневаться больше не приходилось: я вчера была у Марины, мы пили коньяк, все тот же «Арарат». Вон бутылка стоит на столе, на дне еще что-то виднеется, можно взять и опохмелиться, и я, наверное, так и поступлю, чтобы не свихнуться окончательно (мое утреннее решение не в счет, я ведь не знала, как будут разворачиваться события). Мы пили вдвоем – на столе только два бокала. Я сидела вот здесь, если судить по апельсиновым коркам, а Марина, значит, в том кресле.

«Арарат», апельсин, пиджак… Что еще? Окурки от «Парламента». Мои, конечно, окурки – Марина не курит. И… Боже мой, на полу возле «апельсинового» места – моя зажигалка! Я была здесь без всяких сомнений. И была здесь именно вчера, поскольку позавчерашнее я прекрасно помню. Выпал из памяти только вчерашний вечер. Вот, следовательно, где я его провела. Вовсе не у того парня, с которым познакомилась в баре, а здесь, у Марины.

Минуточку… Но я же помню, как мы с ним ехали в машине (вероятно, в такси), как я пила коньяк и жаловалась на жизнь. Мы что, получается, сюда ехали? Где же тогда третий бокал? Или он только провожал меня? Довез до Марининого дома и ретировался?

Ладно, не суть, важно другое. Чем, интересно, закончился наш сестринский ужин? Я вчера была в таком настроении, что, боюсь, мы могли разругаться в пух и прах. Хотя если бы я ехала выяснять отношения, вряд ли привезла с собой коньяк. И уж точно не подумала бы захватить апельсин (это мой апельсин, у Маринки апельсины сроду не водились). И бычков полная пепельница, значит, мы просидели довольно долго.

Но, наверное, все же разругались, потому что иначе я осталась бы ночевать у сестры, а не поехала домой в том состоянии, в каком, если судить по полному отшибу памяти, вчера пребывала.

Да, конечно, мы разругались. Я вызвала такси и уехала домой. Или Марина вызвала такси и отправила меня домой. Я была столь пьяна, что не смогла не только раздеться, но и разуться.

Кто же тогда погрузил меня на кровать? Кто доволок до квартиры? Может, таксист? Я не помню, чтобы меня кто-то волок и кто-то грузил. Впрочем, я ведь и как была у Марины, не помню, о чем тут вообще говорить?

Но вот что удивительно: Маринка куда-то умчалась, не сокрыв следы нашего пьянства (прямо скажем, довольно неаппетитные следы). Это Маринка-то, аккуратистка и подпольщица! А вдруг бы мать принесло с утра пораньше, у нее тоже есть ключ от Марининой квартиры. Ей бы такое украшение стола совсем не понравилось, хватило бы на год пищи для разговоров, чтобы Маришку пилить за неправедный образ жизни. Я и то всю свою запойную неделю старалась не пересекать границ обитания нашей матушки, чтобы на глаза ей невзначай не попасть. Ей, конечно, давно уже до нас нет никакого дела, но возможностью капать на мозги не преминет воспользоваться.