Читаем без скачивания Нос королевы - Дик Кинг-Смит

— И ты, Канарейка, славный, — едва слышно сказала Хармони.

А он уже вспорхнул и залился трелью, перелетая от дома к дому.

Позвякивание бутылок с молоком навело Хармони на мысль и о других продуктах, которые он развозит, — сливки, яйца, йогурт.

— Я хочу есть, — сказала она Аните, — а тебе уже хватит.

Хармони подняла кролика и отнесла его обратно в курятник.

— Идём, — позвала она Рэкса Рафа Монти, — наверное, пора завтракать. — Но увидела, что шторы в доме ещё задёрнуты.

«Вот были бы у меня часы…» — подумала она, и вдруг её осенило. Это будет следующее желание! Невозможно представить, как это произойдёт, но оно сбудется. Надо только…

Хармони быстро вынула пятидесятипенсовик из кармана своих джинсов и повернула его так, чтобы волшебный краешек оказался под указательным пальцем. Она огляделась — не наблюдает ли кто за ней, — но только почтальон виднелся вдали на дороге.

Это для всех он был почтальоном, а для Хармони — Кенгуру, отчасти, конечно, из-за сумки, в которой носил письма, а отчасти из-за своих сильных на вид ног и какого-то овечьего лица.

Хармони надела свою Сосредоточенно Думаю гримасу.

— Так, — сказала она, прикрыла один глаз и, убедившись, что палец находится там, где надо, начала тереть монетку. — Я хочу большие наручные часы, электронные, которые показывают и месяц, и число, на широком кожаном ремешке, пятнистом, как змеиная кожа.

Хармони подождала немного, а потом уставилась на своё левое запястье. Она так при этом сосредоточилась, что не сразу услышала голос с тропинки за забором.

— Доброе утро! — повторил Кенгуру.

— О… извините. Доброе утро!

— Ты здесь живёшь? — спросил Кенгуру, указывая на дом.

— Да.

— Твоя фамилия Паркер?

— Да.

— Можешь взять вашу почту, если хочешь. Это сократит мне путь. Пожалей мои бедные ноги, — улыбнулся Кенгуру.

Хармони ещё не доросла, чтобы видеть поверх забора, но она могла хорошо представить ноги Кенгуру, длинные, сильные и костистые, с острыми когтями. Она подтянулась и взяла несколько писем и пакет.

— Спасибо, — сказал Кенгуру. — Я поскакал дальше.

Хармони рассеянно просмотрела почту. Три письма для Морского Льва, одно для Голубки и открытка для Сиамской Кошки. Она машинально перевернула пакет. Он был для неё.

Осторожно, затаив дыхание, Хармони положила монетку в карман. Дрожащими руками она кое-как развязала верёвку и сорвала клейкую ленту, которыми был переплетён пакет. Под коричневой бумагой оказалась синяя коробочка. Внутри синей коробочки — белая тонкая обёрточная бумага. А в этой белой обёрточной бумаге — большие наручные электронные часы, показывающие и месяц, и дату, на широком кожаном ремешке, пятнистом, как змеиная кожа.

ГЛАВА 5

«Ледокол»

За завтраком родители, просматривая адресованные им письма, флегматично жевали и, казалось, ничего не замечали, в то время как Хармони безуспешно старалась привлечь внимание к своему запястью и перед самым их носом тянула левую руку то за тостом, то за маслом, то за мармеладом. Она даже начала есть кукурузные хлопья левой рукой, подолгу задерживая у рта ложку, выставляя циферблат часов напоказ то одному, то другому. Так продолжалось до запоздалого появления Мелоди.

— Откуда это у тебя? — спросила она, сразу же заметив часы.

— Прислали по почте.

— Кто?

— Дядя Джинджер. (В синей коробочке письма не было, но Хармони узнала печатные буквы на адресе, написанные чёрным фломастером, точно так же как в записках. К тому же на пакете была наклеена девонширская почтовая марка.)

«Очень хорошие» и «Как он добр» рассеянно сказали отец и мать, но Сиамка не могла не царапнуть.

— Какая глупость! — промяукала она ехидно, усаживаясь напротив. — Это мальчишечьи, вернее, мужские часы. На тебе они выглядят нелепо.

У Хармони была подходящая альтернатива гримасе Я Терпеть не Могу Мою Сестру, а именно — Так бы и Съездила Тебе по Физиономии. Она надела её, подтвердила действием и стремглав выскочила из комнаты. К своему полному удовольствию, она услышала отчаянный вопль Мелоди.

В саду, в безопасности (она знала, что погони не будет из страха перед засадой), Хармони лежала на траве между неподвижным Рэксом Рафом Монти и щиплющей травку Анитой, наблюдая, как идёт время. Что это были за классные часы!

И оставалось ещё четыре желания. Она нащупала в кармане пятидесятипенсовик. Большим пальцем Хармони могла чувствовать рельеф скреплённых в рукопожатии рук, а перевернув монету — голову королевы. Она могла также определить, где нос королевы. Хармони представила себя ковбоем и начала тренироваться, вытаскивая монету на скорость. Карман превратился в кобуру, волшебный краешек монеты — в спусковой крючок, который бы мгновенно сработал, загадай она следующее желание. Скоро она научилась безошибочно ставить палец напротив носа королевы. «Самое скорострельное оружие на Диком Западе, — подумала Хармони, — но помни: осталось только четыре пули».

Закончив пасти Аниту, она пошла обратно к дому. С предосторожностями, теперь уже больше индеец, чем ковбой, она как тень перебегала от дерева к дереву, пересекла лужайку и проскользнула к ступенькам, чтобы оказаться в безопасности своей комнаты прежде, чем мстительная Сиамка смогла бы на неё наброситься. Морской Лев уехал в город представлять свои трюки, а Голубка писала письмо. Хармони видела это, когда на цыпочках проходила через холл. Нижняя ступенька скрипнула под ногой, и она услышала, как мать позвала её.

Хармони надела гримасу Начинается! — нижняя губа выпячена, брови высоко подняты, глаза неистово вращаются.

— Да, мамочка?

К счастью, миссис Паркер обладала способностью легко забывать неприятное. На то она была и Голубка, чтобы больше всего наслаждаться своим воркованием. И гораздо более значительные события, чем какая-то перебранка между её дочерьми, могли пройти мимо неё незамеченными. Но порой она некстати вспоминала то, чего не нужно бы помнить. Так было и на этот раз.

— Тот пятидесятипенсовик, который дядя Джинджер дал тебе…

— Да? — напряглась Хармони.

— Ты его ещё не потратила?

— Нет.

— Вот и прекрасно. Я хочу заскочить на почту, а у меня нет марок, а там будет очередь в милю длиной — сегодня выдают пенсию, — но снаружи есть автомат, в котором можно купить блок марок на пятьдесят пенсов. Я дам тебе пять по десять.

— Но, мамочка…

— Да?

— Я… не хочу… я не могу… Я хочу сказать, этот особенный!

— О, не будь глупышкой, Хармони, на пять десятипенсовых купишь ровно столько же. Вот что, как только у меня появится пятидесятипенсовик, мы сможем опять поменяться. Ты же знаешь, что все пятидесятипенсовики одинаковы. Ну, давай же, дорогая, я тороплюсь. — И миссис Паркер, отсчитав пять монеток, протянула их дочери.

Впоследствии Хармони пришло в голову множество способов, с помощью которых можно было бы увильнуть. Она могла бы сбегать на почту сама и по пути поменять монетки в магазине. Она могла бы вызваться постоять в очереди и купить марки. Наконец, она могла бы просто броситься наутёк. Но, загнанная в угол, она инстинктивно прибегла к своему оружию. В мгновение ока Хармони сунула руку в карман, нащупала на монетке лицо королевы и потёрла.

— Я хочу, чтобы мой пятидесятипенсовик оказался маме не нужным, — быстро проговорила она.

В комнату, прихрамывая, вошла Мелоди.

— О Мелоди, дорогая, — застенала Голубка, — мне нужен пятидесятипенсовик, чтобы купить пачку марок, ты мне не поможешь? Хармони не хочет дать свой, не могу понять почему.

— Конечно, мамочка, — промурлыкала Сиамка. — Я уверена, что у меня в кошельке найдётся. Сейчас принесу… Бывают же такие эгоистки!

«Я попусту потратила ещё одно желание», — с досадой подумала Хармони. Но тут она увидела, что её палец тёр не в том месте — краешек позади королевского затылка. На этот раз не было никакого волшебства, ей просто повезло.

Оказавшись в своей комнате, Хармони села у окошка и на свету стала поворачивать волшебную монету и так и сяк. Она обнаружила, что можно менять выражение лица королевы, наклоняя пятидесятипенсовик к себе и от себя. Можно придать королевскому лицу печальный вид, потом появится слабая улыбка, которая перейдёт в усмешку, а потом лицо станет серьёзным и, наконец, суровым.

Она перепробовала все эти разные выражения на себе перед зеркалом. Когда дошла до сурового, то задержала его и обратилась к своему отражению со строгой интонацией:

— Подумай, что сказал бы Гризли, если бы узнал, что ты чуть не потратила впустую ещё одно желание? Вот как ты обращаешься со своей волшебной монетой, которая даст тебе всё, что пожелаешь, всё! В следующий раз ты должна быть абсолютно уверена, что получишь то, что действительно тебе нужно, то, что ты никак не сможешь получить без волшебства. Теперь думай, Хармони, думай хорошенько.