Хаман так и не смог выговорить имени этого древнего зла, что неудержимо надвигалось на джунгли, а следом за черными землями — и на Стигию, накрывая их черной тенью. Последнее слово Мудрейший прохрипел с трудом. На его почерневших губах выступила кровавая пена. Он несколько раз судорожно вздохнул. Тело его свело судорогой.
— Мудрейший! — в отчаянии закричал старейшина. Остальные чернокожие глухо забили в барабаны, затрещали трещотками и колотушками, пытаясь отогнать злых духов.
Однако все оказалось тщетно. Мудрейший испустил дух. Народ остался без ясновидящего, с одним только ужасным предупреждением насчет возрождающейся древней расы, несущей в себе, казалось, все зло этого жестокого мира.
* * *
Обо всем этом Махарим поведал Трарзе — неторопливо, спокойным ровным тоном.
Трарза слушал, не зная, верить ему или нет. Иногда ему казалось, что молодой лазутчик черного народа разыгрывает его, дурачит глупого стигийца. Однако серьезное лицо и страшные Шрамы на шее Махарима говорило обратное.
— Теперь ты знаешь почти все, — заключил Махарим.
— Почти? — Трарза поднял брови.
— Я не рассказал тебе, как заработал свои шрамы. Их оставили когти чудовища, не похожего ни на одно известное мне животное. Я чудом остался жив.
— Где это случилось? — Трарза пристально посмотрел на Махарима.
Чернокожий улыбнулся.
— Да, ты угадал, Я искал пещеру… усыпальницу страшного пробуждающегося владыки нелюдей в горах Амитраб. Но едва не нашел там свою гибель. Что скажешь теперь?
— Скажу, что ты меня озадачил.
Махарим фыркнул.
— Слишком слабое выражение, на мой взгляд! «Озадачил»! Хотя озадачить такого вояку, как ты,— уже достижение!
Даже в темноте заметно было, что Трарза побагровел от негодования.
— Попридержи язык, дерзкий чернокожий! Иначе я арестую тебя и наутро мои палачи спустят с тебя шкуру!
Махарим засмеялся.
— Я предупредил тебя, нилит. Чудовища хитры, а кровь их растворена в крови людей. До определенного часа эти нелюди могут выглядеть вполне обыкновенными людьми… Но когда их просыпающийся властелин позовет их по именам — а он знает все имена! — они отзовутся, И тогда ужасная та резня, что случилась здесь в годы твоей юности…— Махарим кивнул в сторону колодца Голых Женщин.— Та резня покажется тебе просто веселой прогулкой выходного дня!
С этими словами дарфарец поднялся на ноги, натянул на голову покрывало и растворился в темноте.
* * *
Бездонные круглые черные глаза Бракны и манили и отталкивали служанку бастета, которую звали Кумби. Иногда девушка мечтала о молодом Высокородном. Она думала о его пышных волосах, скрывающих уши и падающих на плечи,— как сладко, должно быть, намотать эти пряди на пальцы, зарыться в них лицом! Ведь он пользуется превосходными благовониями, этот красавец-сетмон.
А его маленький рот! Сколько наслаждений, должно быть, таится за этими узкими губами, сложенными по-дамски в колечко!
И руки с перстнями на узких длинных пальцах. Эти руки ласкали бы пышные формы служанки, а она покрывала бы их поцелуями.
В таких мечтах проходило время. Девушка закончила мыть посуду и, попрощавшись с хозяином, направилась к выходу из бастета «Три тритона».
Едва за ней закрылась дверь, как Кумби ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Испугавшись, она хотела было вернуться, но затем пожала плечами и двинулась по улице к своему дому. Чего ей бояться в Хадане? Здесь ее каждый знает. Пожалуй, среди горожан не нашлось бы ни одного, кто решился бы обидеть служанку из «Трех тритонов». Она не отказывала ни одному ухажеру, со всеми была добра и весела, тело ее было щедрым, а душа — светлой.
Однако кто-то невидимый продолжал преследовать Кумби и на улице. Порой ей казалось, что она ощущает на затылке чье-то горячее дыхание, но когда она оборачивалась, то никого не видела.
— Глупости,— вслух проговорила Кумби.— Кто это может быть? Призрак? Смешно! В Хадане нет никаких призраков. Я знаю, правда, где их тьма-тьмущая — в Сухмете. Но Сухмет — большой город. И он далеко от Хадана. Какой дух или призрак отправится в столь далекий путь только для того, чтобы напугать бедную девушку? Только очень-очень глупый призрак!
Она фыркнула. Мысль показалась ей забавной.
Кумби уже собиралась свернуть за угол и войти в свой маленький домик, стоявший на окраине городка, как чья-то холодная рука схватила ее за плечо.
* * *
Весть об исчезновении Кумби распространилась по Хадану с быстротой лесного пожара. Когда утром она не появилась в бастете «Три тритона», хозяин — толстый бородатый смуглый человек — поначалу ворчал, затем тревожился, а после и вовсе потерял голову. Он отправил мальчишку к Кумби домой. Мальчишка вернулся с известием о том, что дом заперт и никаких следов девушки не обнаружено.
Это наводило на кое-какие мысли. Хозяин отправил мальчика повторно — на этот раз предстояло деликатно выведать у слуг сетмона Бракны, не у него ли заночевала аппетитная смуглая девушка из бастета. Может быть, мечты Кумби наконец стали явью, и она провела упоительную ночь в объятиях молодого Высокородного. В таком случае понятно, почему она проспала начало рабочего дня. Что ж, если это так, ее, пожалуй, следует выпороть и оставить при деле.
Однако к полудню мальчик принес известие о том, что у Бракны не ночевало никакой девушки. Слуги сетмона в один голос утверждают, что их хозяин вообще не интересуется женщинами. Ни одна из представительниц слабого пола не оставалась на ночь у Бракны. Из всех женщин он соглашался терпеть только свою кухарку, старую и сморщенную, как печеное яблоко.
Хозяин только почесал в затылке. Похоже, маленькой Кумби ничего не светит у этого высокомерного замкнутого человека. Куда больше шансов завоевать сердце Бракны у мальчишки, который бегал по поручению хозяина на разведку, хе-хе. Что ж, оно, пожалуй, и к лучшему. Незачем девчонке из простонародья забивать себе голову мечтами о Высокородных.
С этими мыслями хозяин вернулся к работе.
Без служанки он был как без рук. А тут еще, как на грех, каждый второй посетитель осведомляется — где это загуляла маленькая Кумби?
— Не знаю я! — в сердцах бросил наконец хозяин.— Шли бы да поискали ее!
Но и к вечеру поиски и расспросы ничего не дали. Кумби словно сквозь землю провалилась.
Азуги, неоднократно проводивший веселые часы в объятиях пухлых смуглых ручек служанки из бастета, был опечален ее исчезновением не меньше других. Его это занимало так сильно, что он забыл даже свою вражду с надменной рыжеволосой девицей, взятой в гарнизонную службу стрелком.
