до конца жизни или пока я не решу освободить её от клятвы. С Егора этого не требовал, он вполне может работать по контракту.
Далее я оставил Полину заниматься остальным ворохом нужных мелочей, включая покупку дорогущего станка и заказ его установки, а также подписание договора с Вяземскими. Главы крупных родов обычно и действуют через помощников, а я и без того занят.
Такси доставило меня к управлению ликвидаторов в одиннадцать тридцать. Собственно, я и не думал прибегать «на ковёр» к началу срока, это они отнимают мою заслугу. Скоро я оказался в кабинете ещё одного крепко укоренившегося американца, сохранившего свои традиционные имя и фамилию. Кроме Алистера Дрейка в кабинет пришёл и Ларионов — начальник отдела по обучению новобранцев.
Средних лет мужчина с действительно мощным телосложением и широким лицом сидел в огромном кресле за массивным деревянным столом.
— Соколов, присаживайтесь. Вы понимаете, почему мы вызвали вас на этот разговор?
— Само собой, потому что все заголовки пестрят восхвалением полковника Святослава Морозова, а я вроде как, и не имею отношения к закрытию стигмы. Мне не нужно объяснять причины, прошу вас сразу перейти к сути. График плотный, мне ещё род восстанавливать.
Алистер откровенно не удержал лицо и переглянулся с Тимофеем Ларионовым, сидевшим у стола в гостевом кресле напротив меня. Я малость не сдержал усмешку.
— Думали, меня придётся убеждать и объяснять? Поэтому пригласили того, с кем я знаком?
— Думал, вы будете… упрямей, — признал Тимофей. — Это мог быть ваш триумф… но уже не будет. Вы понимаете?
— Его передали более, скажем так, достойному. Допустим, а что получу я?
Алистер заговорил низким и грубым голосом, при этом стараясь выдерживать снисходительный жёсткий тон.
— Юноша, умерьте пыл, мы пришли обсуждать именно этот вопрос. Вы свободны.
Ого, нет, ну это уже за рамками приличий!
— Тогда я могу смело сообщить всем газетам, что Морозовы и управление ликвидаторов лгут, забирая мою славу и награду для восхваления видного рода? Я не любитель фанфар, но известность хорошо конвертируется в столь нужное мне золото.
— Вы понимаете, с кем говорите? — теперь Алистер набычился, сжав кулаки и пытаясь надавить грозным видом. Может, неопытный молодой дворянин на моём месте спасовал бы, но на меня подобное не производило никакого впечатления.
— С подданным Российской Империи, совершившим должностное преступление? — я выгнул бровь. — Думаете, у меня нет видео с уничтожением ядра стигмы? Или что у вас не найдётся противников, которые охотно раструбят такую сенсационную новость? Или мы говорим серьёзно и на равных, или я пошёл.
Мужчина стиснул зубы, аж желваки заиграли, и яростно сверлил меня взглядом.
— Алистер, он всё верно говорит, — Ларионов громко прокашлялся, обращая на себя внимание коллеги. — Соколов сделал всю работу, а теперь мы говорим, что он ничего за неё не получит? И что Морозову с той награды? Давайте сделаем так: Соколову выплатят полагающуюся денежную премию за содействие, спасение гражданских и прочее и прочее. Сможем, семьдесят тысяч. Говорю вам правду, это максимум. И сразу даём второй ранг ликвидатора, который положен за устранение приоритетной стигмы.
Что же… кажется, не врёт. Ладно, побуду великодушным, ссора с ликвидаторами мне пока ни к чему. И я сделал это не ради денег, хотя они мне очень нужны!
— Я согласен, — кивнул я. Всё равно как бы я в минусе, ведь не получил полагающейся славы, но пока она может привлечь ко мне ненужное внимание. И Сирин теперь ворчала ещё и насчёт этого Дрейка. Впрочем, возникла одна идейка. — Ещё мне нужно место на самолёте в Красноярск или ближайшие окрестности, тридцатого числа. Хочу попасть туда быстрее стандартных методов.
— Обязуетесь не распространяться? — Алистер сощурился и на мой кивок крайне нехотя продолжил. — Тогда мы договорились. Касательно убитого вами при самообороне… его личность установлена. К вам претензий нет. Это Герман Меньшиков.
— На меня напал княжеский род? — я встрепенулся, сразу вспомнив, что именно им принадлежит та военная база!
— Не спешите с выводами, — Алистер нахмурился. — Герман, являющийся представителем побочной ветви, был официально изгнан из рода несколько лет назад за неоднократные конфликты и воровство имущества. Он стал внешним ликвидатором и занимался только этим. Как правило, за раз зарабатывал достаточно, чтобы потом месяцами жить в меру разгульно, после чего снова на какое-то время возвращался к стигмам. Вы убили профессионала. Очевидно, он брал и контракты на чёрном рынке.
«Не верю!» — заявила Сирин. — «Алистер, кажется, тоже не очень верит в свои слова, но не потому что лжёт, а потому что такова официальная версия».
Я же кивнул. Ему нет резона обвинять княжеский род, любые попытки развить дело упрутся в ответный иск о клевете. Ликвидаторам точно не нужно начинать конфликт из-за молодого новичка, максимум что сделают — посмертно вычеркнут из списка внешних ликвидаторов, и не будут добавлять его имя к некрологу павших в стигмах.
— Понятно. Спросить не с кого, он был одиночкой и, как догадываюсь, заказчика не отследить.
— Вы планируете отправиться в Красноярск? — переспросил Ларионов. — Неужели, к стигмам?
— Всё верно, пора становиться сильнее… если можно, хочу три места. Комфорт особого значения не имеет, главное — скорость.
— Специальные военные пассажирские рейсы доступны ликвидаторам более высоких рангов, но это будет вашей наградой. Алистер, заметьте, Соколов идёт на сотрудничество и хочет помочь стране, он бросился в стигму без снаряжения. Давайте окажем поддержку.
Тот неохотно кивнул, и мы попрощались. Меня попросили подождать, пока пройдут приказы. Неудобный очиститель сдал на складе. После ненадолго засел в библиотеке, изучая современные плетения и походы к магии, но ничего толкового по иллюзиям не нашёл. И правда — зачем они ликвидаторам? Искажённые твари слишком хорошо чувствуют ауры: иллюзии сложны и все равно не сработают против них.
Наконец пришло два сообщения: о повышении моего ранга до второго и премии в размере семидесяти тысяч рублей уже за вычетом налогов.
«Могли бы дать больше!» — возмущалась Сирин. — «Стигмы же
