Блядь, обиделся. Ну, все… только к вечеру отойдет.
— Ладно, Стасище… прости, братишка. Тут все — один к одному. Не дуйся. И спасибо тебе!
— Да, куда там, на тебя — обидишься… Поехал я — время. Да! Алене что передать? — Кравец стоял, выжидающе смотря мне в глаза. Две бабы реально могут достать кого угодно, даже навороченного члена правительства воюющей против всего мира непризнанной республики.
— Скажешь — нормально все. Малой я звонил в Воронеж. И ей отзвонюсь. Пусть не колотится…
Обнялись на прощанье. Мой высокопоставленный друг сам уселся за руль, на заднее сиденье полезли бойцы. Дёма, начальник охраны, незаметно приподнял бровь, кося глазами на шефа. Я, скорчив сочувствующую морду, молча развел руками, мол, хозяин — барин. Поговорили, однако. Он ловко упал на передний диван, франтовато уронил меж ног «АКМ»[26] и без слов, прощаясь, в знак приветствия растопырил пятерню.
Наше оружие и припасы народ уже выгрузил. Над раскладкой стоял Дзюба и, матюгаясь, отгонял особо любопытных.
Пора было принимать пополнение. Подошел…
— Моя фамилия Деркулов. Я — командир отдельной группы заслона, в которую вас привезли. Сначала — разговариваем, потом — принимаем решения. Итак… Ты — Бугай? Правильно?
— Ага…
— Не «ага», а «так точно». Как звать-то?
— Мыкола.
— И откуда ты такой — гарный хлопэць?
— З Мыколаивкы. Волновахського району.
— Донецкая?
— Ага…
— Понял… Служить будешь или сразу — в бега?
— Ни… Буду.
— А чего дезертировал?
— Та… билы.
— Понятно, — развернулся к своим: — Дзюба! Олежа, прими пацана. И покорми сразу…
— Вы. Передерий Иван Григорьевич. Правильно?
— Так точно!
— Иван Григорьевич. Все просто. Здесь никого не ебет ваше прошлое и почему вас сюда перевели. Отвечаю! У нас — только добровольцы. Отморозков нет и не будет. Подрывник нам необходим, вы даже не представляете себе — как. Жить будете соответственно. Если решите остаться — буду рад.
— Да ничего. Все нормально. Я — с радостью! — Он немного суетился, было видно, что не ожидал такого приема и явно был польщен. Дядька действительно был чуть скособочен на правый бок и правда казался дедом, хотя, как я успел посмотреть в бумагах, ему было пятьдесят три года.
— Дзюба! Принимай командира нашей отдельной инженерно-саперной группы.
Народ радостно охнул. Передерий пошел знакомиться. Оставался последний… Парень стоял спокойно и расслабленно. Смотрел немного исподлобья. Ростом чуток повыше меня. Крепкий, мосластый, видно, что очень сильный и, наверное, резкий. Лицо разбито в сливу, постарались от души — но, кажется, ничего серьезного.
— Жихарев. Юрий Константинович? — Он лишь утвердительно кивнул. Ясно — к дискуссиям не расположен.
— Буду краток… Мне нужен такой офицер, как вы. Кровь из носу — нужен! Что произошло — знаю, вас — понимаю. Ни убеждать, ни удерживать не имею ни времени, ни желания. Если захотите уйти — дам автомат и сухпай на дорогу. Если примете решение остаться — поставлю заместителем командира группы и нагружу сверх всякой меры — мне деваться некуда. Выбор за вами…
Ему потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить услышанное.
— Тот, что нас привез, сказал, что вы и ваши люди — из «афганцев». Правда?
— Да. Почти треть личного состава…
Жихарев как-то, почти незаметно, напрягся:
— Очень жаль, что я не встретился с вашим отрядом с самого начала.
Нет хуже пытки, чем заставить боевого офицера просить или благодарить. Слушать тоже невыносимо. Солдату патетика и мелодрама категорически противопоказаны. Надо ломать тему.
— Да мы, собственно, только и начинаем… Что вы решите, Юрий Константинович?
— Со мной можно на «ты».
— Со мной — тоже…
— Да! Без вопросов… Какие будут распоряжения, командир?
— Поесть. Переодеться. Зайти к врачам — Олежа покажет. Час, полтора поспать. Приду от комполка — поговорим.
— Есть!
За два дня, что я выторговал у Буслаева, произошло многое.
В первую же ночь исчез Передерий. Как выяснилось, пока Жихарь с Дзюбой принимали оружие — народ успел накатить с дедом «за встречу». Юра, недолго думая, всем вставил по первое число и дал отбой. Но Иван Григорьевич не угомонился. Ночью ушел на поиски чего бы «добавить». Естественно, нашел — этого добра в селе хоть до смерти залейся. Утром его нашли уже синего. С той поры к нему намертво приклеилась погремуха «Денатуратыч». В дальнейшем подобных казусов старались не допускать.
Жихарь начал пристрелку оружия и подготовку личного состава. Поделили бойцов быстро. Чистых гражданских у меня, считай, не было, так что с базой дела обстояли нормально. Вопросы всплыли только со специализацией и тактикой.
На АГС поставили Олега Дзюбу. Он же, бывший старшина пограничник, из наших — азиатов, возглавил «пулеметно-гранатометную» группу. Снайперов, вернее — тех, кого ими назначили, вывели отдельно, и они ушли ко мне — в группу управления с идеей, что я их буду придавать отделениям по оперативной необходимости.
Деду в пару придали Бугая. Как выяснилось на занятиях, рюкзак в восемьдесят килограммов мин, взрывчатки, катушек и прочего саперного добра оказался тому не только впору, но и по силам. При всей простоте и даже какой-то бытовой хитрости (я думаю, что и сто килограммов за плечами ему не особо в тягость) парнишка был предельно исполнителен. Ну, и плюс, конечно, за ним — идейно-политическое воспитание Передерия. Мой новый зам сразу очень доходчиво, на пальцах, объяснил Мыколе, что он с ним сделает, ежели «Грыгорыч опять нажрется». Кажется — понял.
Передерий к середине дня очухался и выглядел достаточно бодро. По такому случаю он, вместо общей подготовки, лично для меня прочел двухчасовую лекцию на тему: «Мины как альфа и омега партизанской войны». Мужик без дураков, душой влюблен в свое дело и знает его, судя по всему, досконально. Вечером, для разрядки от дневной беготни, развернутый вариант этого «краткого курса» прочитали личному составу под карандаш да с последующим зачетом у стремительно восстанавливающего свой статус Денатуратыча.
Единственной проблемой оказались снайперы. На крупнокалиберку вообще поставили Кузнецова. Антоша — один из самых молодых бойцов группы — из всех войн на своем веку участвовал только в компьютерных битвах. Но зато бывший сетевой администратор походя и влет разбирался с любыми техническими заморочками, да и стрелял на удивление неплохо. Все равно эту пушку держать лучше поближе ко мне, вот пусть и ходит в командирской группе.
На «СВДшки» поставили Прокопа и Старого. А что делать?! Серега Прокопенко у себя в Гардезе[27] дослужился до старшего сержанта и хоть всю службу просидел в боевом охранении бригады, стрелять умел — каждому бы так. И коль уж он наотрез отказался командовать чем-либо и отвечать больше, чем за самого себя, то и — флаг в руки. Про Вову Стародумова и говорить нечего — с той же пятьдесят шестой мужик, которая десантно-штурмовая. Только вся служба — в третьем батальоне, а Бараки-Барак — не цацки-пецки, тут и говорить нечего.
Половину второго дня пристреливали. У меня тем временем срослось с Буслаевым — дал добро. Иду порадовать Жихаря, смотрю — сидят у оврага, курят…
— Что-сидим, не стреляем?
— Отстрелялись, Аркадьич. Нормально все. Получается.
Вот я бы удивился, если бы не получилось…
Заместитель командира группы все эти дни присматривается ко мне. Видимо, решил все же разок проверить на слабинку.
— Кирилл Аркадьевич, тут такое дело… Ты ведь снайпером Афган начинал?
— Стрелком-гранатометчиком. «РПГ» — в карантине, «АГС» в роте. Надеюсь, ты меня вторым номером не поставишь?
Народу шутка про «второй номер» понравилась. Весело, уже хорошо…
— Ну, в снайперах-то тоже походил по зеленкам?[28]
— Юра. У нас высокогорье в основном, а не зеленки. Год лазил с эсвэдэхой… Ты к теме давай, а то так заходишь издалече, я бояться начинаю.
— Да… рассказал бы из специфики что-нибудь, пока теоретическая часть.
Вот гаденыш! И глаза-то, под синяками, такие невинные. Ну, ладно…
— Хорошо. Задача: представим диспозицию. Противник на открытой местности. Дистанция — четыреста метров. Вопрос — куда именно и как будете осуществлять прицеливание?
Не уловив в интонациях подвоха, Юра, соображая, «к чему бы это?», смотрел на подчиненных. Первый ожил Прокоп.
— Маховичок на четыреста, по верхнему угольнику — в середину корпуса. Ну, поправки какие, если че там.
— Ну, а ты чего думу старую гоняешь?
Стародумов растянулся в улыбке:
— Да так вроде и есть. Чего ж там — еще?
— Понял… Рассказываю. Во-первых. Маховик углов прицеливания у вас и так — «на четыреста», это — дальность прямого выстрела СВД, вернее, четыреста сорок метров, если я ничего не путаю. Следовательно, не хрен вообще его трогать в условиях леса и города. Вот когда будут дистанции — тоды и крути. Второе. Боковые поправки тоже не хрен лапать. Пусть стоит, как пристреляли, — здоровее будут. Тем паче — на таком расстоянии…
