заинтересованных в развитии психоанализа, и Мари Бонапарт стала своеобразной точкой притяжения для нарождающегося общества. Имея финансовые ресурсы, она издавала переводы Фрейда, а уже в ноябре 1926 года под ее покровительством организовано упомянутое нами Парижское психоаналитическое общество. Год спустя Бонапарт начала издавать известный психоаналитический журнал. Ее усилиями в 1934 году создан Институт психоанализа, готовящий аналитиков.
В это время вышла важная работа Мари Бонапарт: продолжая славную традицию увлечения французскими интеллектуалами жизнью и творчеством Эдгара По, она написала психоаналитическое исследование «Эдгар По, его жизнь и творчество: психоаналитическое исследование» (Edgar Poe, sa vie, son œuvre: étude psychanalytique). Как часто бывает с работами аналитиков, дело было личное: Мари вспоминала, что долгими летними вечерами отец читал ей рассказы По, и потом она уже сама захотела прочесть больше произведений американского автора[32]. Однако то, что образ По связан с образом ее собственного отца, подтверждает косвенно и ее мысль о том, что скупость, которая так мучила писателя, как и всякая скупость вообще, связана с кем-то или чем-то; Бонапарт словно уравнивает денежную скупость со скупостью любви отца в ее детстве[33].
Бонапарт переводила многие тексты Фрейда, и хотя сегодня качество перевода вызывает у исследователей справедливое сомнение, это было весомым вкладом в продвижение психоанализа во Франции. Из-за одного из таких переводов, опубликованных в 1927 году («Воспоминания о детстве Леонардо да Винчи») под ее собственным именем, разразился скандал («аристократке не пристало…»), и даже ее супруг вмешался, требуя порвать отношения с Фрейдом и психоанализом. Стоит ли говорить, какую отповедь получили и он, и ее критики?
Но ее уважение к Фрейду не было раболепством. Когда было нужно, она умела проявить настойчивость, что и случилось, например, в 1934 году. Вдова Вильгельма Флисса выставила на аукцион переписку Фрейда и его коллеги; справедливо полагая, что Фрейд захочет уничтожить письма, как уже поступал неоднократно со своей перепиской и некоторыми черновиками, Мари выкупила письма и тщательно хранила их в своей банковской ячейке, лишь в 1950 году позволив опубликовать часть из них.
Когда гитлеровцы оккупировали Австрию, Мари Бонапарт пришла на помощь Фрейду. Через влиятельных знакомых и огромные денежные «вложения» она сумела буквально «выкупить» голову Фрейда и его семьи у нацистов. Как сложилась бы судьба Фрейда в противном случае, сомневаться не приходится: многочисленные родственники Фрейда (среди них все четыре родные сестры) умерли в концлагерях.
Несмотря на военные перипетии, Бонапарт успела в 1939 году опубликовать сборник собственных детских записей, дневников и рисунков, которые снабдила развернутым психоаналитическим комментарием[34]. После оккупации Франции принцесса ненадолго задержалась во Франции. Сперва она переехала на относительно свободный юг Франции, затем, в феврале 1941 года, перебралась в Афины, оттуда — в Египет; и отовсюду, преследуемая войной, принцесса была вынуждена бежать дальше, найдя себе временное пристанище лишь в Южной Африке (Кейптаун), где, повинуясь собственному активному характеру, времени зря не теряла, успешно просвещая местных психиатров касательно учения Фрейда. В 1944 году она переехала в Англию, несколько раз бывала в США.
В 1948 году Мари Бонапарт развелась со своим супругом. Это нисколько не изменило ее любвеобильный характер; ведь до развода она состояла в отношениях со множеством мужчин: социологом и психологом Гюставом Лебоном (на которого Фрейд ссылается в работе «Психология масс» и который посоветовал посетить лекции венского аналитика), с хирургом Альбертом Ревердином, с психоаналитиком Рудольфом Левенштейном и с врачом Жаном Труазе.
В 1951 году из-под пера Бонапарт вышла книга «Женская сексуальность» (De la sexualite de la femme), пожалуй, главная ее работа. Нас, как и читателя, соблазняет мысль о том, что в этом труде изложены результаты ее собственного исследования себя, и, несмотря на то, что сегодня некоторые положения этой книги могут быть названы устаревшими, это не отменяет ценности работы для истории психоанализа и для понимания биографии самой Бонапарт. Автор в этой книге выводит формулу «здоровой» женской сексуальности, которая должна занимать место «посредине»: между садистскими и мазохистскими наклонностями, между фигурами отца и матери, между клитором и вагиной. Главной особенностью женской сексуальности является то, что, в отличие от мужчины, чья сексуальность прямо или косвенно сопряжена с фаллосом, женская сексуальность как бы «застревает» между вагиной и клитором.
Любое отклонение от этой нормы является формой перверсии; патологичным также выглядят для Бонапарт попытки избежать материнства, в котором она видит главную цель процесса женской сексуации. Другое важное положение работы — сомнение в неисчерпаемой важности Эдипова комплекса, чья травматичность кажется для Бонапарт преувеличенной.
В 1957 году на юбилейном, двадцатом Международном психоаналитическом конгрессе Мари Бонапарт прочла доклад, содержание которого современники расценили отчасти как отчет о работе, проделанной ею самой: она говорила, что более полувековое существование психоанализа привело к освобождению сексуальности, к большей сексуальной свободе женщин, большей открытости по отношению к детям. Человечество стало менее лицемерным, и, возможно, даже добилось большего счастья. Анализ помогает принимать реальность смерти и иметь больше мужества при встрече с нею, как показывает пример Фрейда[35].
В профессиональном обществе, неформальным лидером, «апостолом» которого она была, Бонапарт заслужила репутацию строгого и даже жесткого человека. «Фрейд-Сказал-Бы-Так-Же» — такое прозвище получила она за склонность к авторитарному правлению, которое опиралось на ореол любимой ученицы Фрейда. В одном из писем Лафоргу она заявила: «Фрейд мыслит, как я». Понятное дело, что многие, особенно более молодые коллеги, относились к этому несколько иначе. Бонапарт оставалось только бороться с ними, как это было с Лаканом, которого она ненавидела[36]. Однако Лакан был больше чем «непокорным» аналитиком, «еретиком» в глазах принцессы и МПА — Лакан стал стихией, которую не смог одолеть и сам. К тому же восьмидесятилетней Бонапарт пришлось бороться и с другим противником, лейкемией, и в этой борьбе победить шансов было еще меньше, чем в противостоянии с Лаканом, которого она могла хотя бы выставить за пределы сообщества. Мари Бонапарт скончалась на восьмидесятом году жизни, 21 сентября 1962 года.
Герои этой главы Эснар и Бонапарт покажутся нам очень разными. Отличен их путь знакомства с психоанализом, отлично отношение к предмету психоанализа, отличны их характеры, мировоззрения, симптомы. Но кое-что общее между ними все же есть: они искренне верили в ценность психоанализа, в правильность того, что делали, и каждый из них по-своему был уверен в истинности того пути, более или менее ортодоксального, который выбирал для себя.
Их теоретические взгляды, вероятно, не покажутся нам слишком оригинальными или значимыми: куда важнее их организационная и просветительская деятельность, благодаря которой стало возможным развитие психоанализа во Франции. В конечном счете
