Читаем без скачивания Экскурсия на тот свет - Татьяна Луганцева

– Вы спрашиваете или утверждаете? А может, убеждаете себя?

– Друзья, не ссорьтесь… – вмешался Игорь Владимирович. – Чего вы? Я лично, как мужик, завидую Мэтью Валентиновичу, потому что «депутат Соколова» обеспечила ему «горячую ночку». Ну и что, что девочка не очень умна, зато какая сексуальная!

– Давайте не будем обсуждать мою личную жизнь, – отрезал Туманов.

– Вы меня извините, что-то понесло! Испугалась я! – сказала Анжелика.

– Чего испугалась?

– Да видела несколько порнофильмов, которые начинались именно так, – на полном серьезе начала Анжелика. – Сидят мужчины и женщины вроде как на совещании, и заходит такая вот медсестра, ну типа кому-то плохо стало. Начинает делать массаж сердца, ну а заканчивается все…

– Мы все смотрели порнофильмы и знаем, чем они заканчиваются, – прервал ее Мэтью Валентинович.

– Свадьбой? – уточнила Анжелика и хитро подмигнула.

Все расхохотались.

– Тьфу на вас! Забыл, на чем остановились, – попытался сконцентрироваться Туманов, а Анжелика отметила, что у него невероятно красивая улыбка.

– Вас ждут в машине, – напомнил ему Игорь Владимирович.

– Подождут. Сначала дела.

– У вас есть компьютер в больнице? – спросил Игорь Владимирович.

– Что за вопрос? В каждом кабинете.

– Это для сотрудников, а для пациентов? – уточнила Анжелика.

– Есть библиотека и компьютерный зал.

– Ого!

– У нас разные отделения и разные пациенты. И вы не думайте, что здесь лежат одни психи. У людей могут быть невротические расстройства. У учителей, например, у актрис, – и Туманов многозначительно посмотрел на Анжелику, – у научных сотрудников. У них есть право и на получение информации, и на развлечения. Правда, ограниченно по времени… У нас современная больница и…

– Мы уже поняли, что у вас самая лучшая больница в мире! – перебила его Анжелика. – Жалко, нет отделения сексотерапии…

Но Игорь Владимирович не дал ей развить эту тему.

– Понимаете, мы с Анжеликой посещаем театральный кружок.

У Туманова от удивления глаза на лоб полезли, но он «прикусил язык» и от вопросов удержался.

– Так вот, – продолжал следователь, – на днях у себя в гримерке Анжелика обнаружила записку. – И Вдовушкин протянул психиатру распечатанный на принтере лист. – Прочтите.

«Не могу не восторгаться вашим талантом и вашей красотой. Ничего не могу с собой поделать, но в вашу честь совершу убийство в психиатрической больнице».

Нахмурив брови, Мэтью Валентинович перевернул лист, но с обратной стороны он оказался чист.

– Что за бред? – не понимал Туманов. – Вы серьезно в это верите?

– Не верили бы, не пришли, – серьезно ответил Игорь Владимирович. – А вы что, за каждого из своих пациентов можете поручиться, что он такое не сделает?

– Я не каждого принимаю лично, принимает комиссия. Иногда я – председатель комиссии, иногда мой заместитель Сергей Семенович. Не думаю, что мы могли вот так просто просмотреть убийцу. Хотя…

– Что? – зацепился Игорь Владимирович.

– Этот человек определенно очень болен, но очень хорошо это скрывает.

– Сколько у вас пациентов? – спросил следователь.

– Всего? Около пятисот.

– Ого!

– Но я так понимаю, записка написана недавно, значит, и к нам он поступил недавно…

– Записку Анжелика получили два дня назад.

Мэтью Валентинович углубился в компьютер.

– Смотрим поступивших за два последних дня? – уточнил он.

– Так-то оно так, но это при условии, если он лично оставил записку в гримерке Анжелики. А если он лег заранее, а записку попросил кого-то потом подкинуть? – предположил Игорь Владимирович.

– Пойдем пока по пути наименьшего сопротивления, – продолжил щелкать клавишами Мэтью Валентинович. – За последние двое суток поступили шестьдесят человек.

– Тоже много, – задумался следователь.

– Но не пятьсот! – возразила Анжелика. – А сколько из них женщин? Сколько мужчин?

Туманов улыбнулся:

– А вы сами как думаете, кого вы больше толкаете на безумный поступок? Кого, так сказать, доведете до убийства своим талантом?

Анжелика свела тонкие брови на переносице.

– А вы не думаете, что я настолько хороша, что могу довести в равной степени и мужчин и женщин?

– Вполне вероятно… Но судя по статистике, такая страсть возникает в основном у одержимых мужчин. – Туманов вновь уставился в монитор. – Так что от меня требуется? Проверить всех поступивших за последние два дня и попытаться понять, кто готовит убийство?

– Нет, – покачал головой следователь, – вы можете не понять. Надо Анжелику положить к вам недельки на две. Она тут осмотрится, может, узнает кого, а может, этот человек сам себя выдаст, увидев ее в больнице, – предложил Игорь Владимирович.

– Да вы с ума сошли, что ли? Только этого мне еще не хватало! – возмутился Мэтью Валентинович.

– А что такого? Помните, один раз уже такое было! Наш оперативный сотрудник… – начал было Вдовушкин, но психиатр не захотел ничего слушать:

– Так то оперативный сотрудник! А вы хотите женщину подставить…

– Эта женщина поумней многих наших сотрудников будет, – отчеканил Игорь Владимирович.

– Я не давал разрешения.

– А никто и не спрашивал! Так надо!

– Только из-за какой-то записюльки! – нервничал Мэтью Валентинович.

– Записюльки? Это улика! – возмутилась Анжелика. – Вам что, жалко дать мне койко-место?

– Какие слова вы знаете! Боюсь, это койко-место мне дорого обойдется! – вздохнул психиатр. – Две недельки, две недельки… – Пар из него постепенно выходил. Туманов подошел к окну и долго смотрел в него. – Ну хорошо, – наконец согласился он. – Но только две недели. И если за это время ничего не произойдет…

– Конечно-конечно! – захлопала в ладоши Анжелика. – Но меня держать обязательно на общих условиях, чтобы я ничем не выделялась.

– Вы с ума сошли? – снова начал кипятиться Туманов. – Я что, должен здоровому человеку транквилизаторы или антидепрессанты выписывать? – вытаращил он глаза. – Это преступление!

– Я буду убедительна, только если буду как все! Ну, хотя бы что-то легкое…

В эту минуту с улицы донесся сигнал автомобиля. Мэтью Валентинович вздрогнул.

– Я не уверен, что вы пройдете комиссию.

– Что за комиссия?

– Завтра буду я и еще два психиатра. Чтобы вы оказались нашей пациенткой, мы все должны поставить одинаковый диагноз, не сговариваясь. Если переиграете, поедете в клинику посерьезнее. Вы должны изобразить невроз, а не психоз.

– Ну хоть один пример, учитель! – молитвенно сложила руки Анжелика.

– «Я боюсь ездить в метро, потому что меня там охватывает дикий страх задохнуться, потерять сознание, быть задавленной толпой…» А не: «Я боюсь спуститься в метро, потому что там гигантские черви могут меня съесть». Понятна разница? И никаких голосов.

Анжелика кивнула.

– И мне пропуск… как навещающему ее, – сказал Игорь Владимирович. – Она будет передавать мне всю оперативную информацию.

– Часы посещения у нас каждый день без всякого пропуска. – Мэтью в спешке собирал портфель.

– До встречи на комиссии, я подготовлюсь. Я не подведу, – бросила ему Анжелика, которая никак не хотела уходить, следователь Вдовушкин был вынужден силой вытаскивать ее из кабинета.

Глава 3

– Вроде лето, а народ все идет… – пожаловалась медсестра, распахивая окна и раскрывая жалюзи. Солнечные лучи сразу же осветили в воздухе пылинки.

– Какое лето, Света? О чем ты? – обратилась к ней врач-психиатр Ольга Наумовна, полная женщина средних лет. – Конец августа! Все! Обострение пошло! Сейчас до декабря не вздохнем. Хоть количество лечебных дней уменьшай.

– Ну, это мы не в праве по лечебному плану, – возразил ей Мэтью Валентинович.

Выглядел он блестяще: дорогой костюм, начищенные до блеска ботинки, темно-синий галстук под цвет глаз… Еще бы, председатель комиссии!

– Ну что, начнем прием? – Сегодня Туманов был возбужден больше обычного.

– У вас, похоже, была жаркая ночь? – отметила острым женским взглядом Ольга Наумовна.

– Да… была, – улыбнулся Туманов, но думал он совсем не об этом, а о том, что скоро должен увидеть Анжелику. Это его очень радовало, и возбуждало, и веселило, и пугало.

– Начнем с женщин, мужчины пусть подождут, – предложил третий член комиссии Сергей Семенович, лысоватый мужчина с полными губами и теплыми глазами-вишенками.

– Чего так? Сегодня не Восьмое марта! – возразила Ольга Наумовна.

Она знала, что женщин выслушивать намного муторнее и сложнее. У них всегда больше жалоб, больше эмоций, больше шелухи, которую надо вычленить.

Они расселись за двумя сдвинутыми столами, на которых, кроме письменных приборов, стояла минеральная вода в бутылках и пластиковые стаканы. Перед столами находился одинокий стул, предназначенный для пациентов. Окна были за спинами врачей, поэтому солнце било прямо в лицо входящим.