И вот, в очередном вике, драккар Бъерна погнался за посудиной купчишек из серых орков. Уходя от погони, на беду себе и Драконам, орки забирали на север, пока из предутреннего тумана не вышла им на встречу шнека. Парус на ней украшал солнечный знак — свастика, на носу фигура феникса. Арии. Далеко они забрались от своих земель. У них все было готово к бою. Арии осыпали орков длинными стрелами из тяжелых составных луков и быстро пошли на сближение. Короткая погоня и полетели абордажные крючья и кошки, стягивая корабли, с глухим стоном упал на палубу корабля орков настил-ворон.
Выйдя из полосы тумана, хирдманы Бъерна увидели, что их добычу вот-вот оприходует кто-то другой и дружно ударили веслами, но удача отвернулась от них. Арии, хоть и понесли потери во время абордажа купцов, сумели отбиться от викингов Бъерна. Два десятка арийских воинов перепрыгнули на борт «Летящей валькирии» и началась резня хирдманов. Когда их перебили, от восьмидесяти воинов хирда осталось сорок. Арии порубили канаты и цепи, связывающие корабли, запалив горящими стрелами купцов, отошли, взяв с купца добычу. Бъерн, зарубив троих, сам получил два тяжелых удара мечом. Мечи у Ариев были легкие, но необычайно прочные. Гном Гмарин, осматривающий их потом в Согнеборге, признал их лучшими по сравнению с гномской работой. И такой клинок сейчас был в ножнах у Хага.
Колдунов у хирда не осталось — один словил стрелу в глаз, второй получил мечом по шее, их арийцы выбили первыми. Раны через три дня воспалились, хирдманы, не смотря на все свое умение, не смогли остановить заразу, которую, даже самый завалящий, колдун убрал бы в три часа. На четвертый день Бъерн умер, еще умерло четверо раненых.
Драккар входил в родной фъерд со спущенным вымпелом, обозначавшим, что походный конунг и капитан погиб. Судно встречала скорбная процессия, тела погибших успели довезти до того, как исчерпало силу ледяное заклятие в амулете погибшего колдуна. Завернутые в белые полотна тела воинов складывали на погребальный помост, сложенный на большом плоту.
Чадное пламя вознесло души погибших викингов в Вальхаллу. Люди стояли на берегу и смотрели как пламя пожирает тех, кто еще четыре седьмицы назад был рядом и радовался жизни.
Хильда стояла на берегу понуро опустив голову и обняв дочь. Одна. Сына брату она так и не успела родить. Отец отказался держать в своем доме безсыновную вдову. Все, что выдала Хильде семья, могло уместиться в одной телеге. Большуха, старая Фрейра, пыталась увещевать главу клана, но отец был неумолим. Бъерна он любил больше всех своих сыновей: первенец. Он ждал внука, тогда Хильда могла надеяться на многое, но Норны распорядились иначе.
Решившись на отчаянный шаг, Хаг подошел к невестке:
— Пойдешь со мной? — спросил он. — Не отказывай сразу. Отпоешь траур, будешь хозяйкой в моем доме. Майру приму как родную дочь.
Он тогда очень боялся, что Хильда пойдет на костер за мужем, потом боялся, что она откажет ему, но Хильда согласилась:
— Пойду, — прямо сказала она.
— Почему? — как дурак спросил он.
— Пойду. Не потому, что боюсь остаться одна, а потому, что всегда любила тебя, с первого дня как увидела в доме вашего отца. Пойду, потому, что твоя мать и отец всегда знали это. Не спрашивай откуда они это знали. Знали и все. Бъерн не любил меня, таскаясь по соломенным вдовам, а тебе завидовал. Оттого и выжил отец тебя из своего дома. Думал, что Бъерн будет меньше ревновать к твоей воинской удаче и славе. Но что ты скажешь роду?
— Ничего не скажу. А будет род или клан против — уйду. Драконы должны быть вместе, а мой дом — твое гнездо! — произнес он ритуальную фразу.
Клан на малом тинге ничего не сказал, отцу было все равно, учитывая, что средний, нелюбимый, сын вот уже как два года жил в своем «длинном» доме и водил в вики хирд, наполовину состоящий из личной дружины. А Хаг еще ни разу не пожалел о своем решении.
История с ариями имела тогда неожиданное продолжение. Оказалось — лодьи, струги, насады и шнеки ариев стали повсеместно встречаться в водах, где обычно ходили драккары серых орков — викингов востока. Кланы орков с дальних островов снимались с мест и мигрировали на юг….
— У тебя беспокойные глаза, что-то случилось? — спросил Хаг подошедшую жену.
— Майра пропала, уже минут десять нигде не могу ее найти. Скажи воинам пусть прочешут все вдоль коновязи.
Хильда нервно теребила пояс на тонкой талии, лицо покрывал беспокойный румянец, зеленые глаза молящее смотрели на мужа.
— Успокойся, найдем! — он чмокнул жену в щеку и крикнул Олафа-десятника, флегматичного, словно дремлющий бык, воина. Олаф, действительно, и фигурой и повадками напоминал быка. Только, как и многие в дружине Хага, имел двойное дно — жесткий, волевой, не дающий поблажек своему десятку. Сильный боец, Олаф давно завоевал авторитет свом умением, тактической сметкой и, где надо, кулаком и крепким словом. Разбирался он и в купеческих делах, торгуясь с последними до сорванного голоса и хрипа, неизвестно откуда зная все цены и потребность в товарах. Возможно, в будущем, Олаф и уйдет из хирда, тогда у Хага будет очень хороший друг-купец. Не даром купцы, с первого взгляда, привечают Олафа. Свояк свояка…
— Олаф!
— Да, конунг! — Олаф нарисовался в одно мгновение.
— Возьми десяток и пройди вдоль коновязи. Майра пропала.
— Опять?
— Опять, Олаф, опять! Найду — выдеру хворостиной как козу!
Олаф расплылся в улыбке. Обещание Хага выдрать девчонку хворостиной можно было услышать по несколько раз в день. Ходячее бедствие, а не ребенок! Она вечно держала всю дружину в напряжении: терялась и пропадала, влезая туда, куда в здравом уме и большом напряжении и влезть то невозможно. Любимая всеми воинами, она крутила ими как куклами в своем возке для игр, частенько выставляя усатых мужей дураками и делая мишенями для дружеских насмешек, умудряясь при этом остаться в стороне.
Хаг решил пройти в сторону городских ворот; кто знает, может Майра решила поиграть с крестьянскими детьми?
— Клыки у меня маленькие, но острые, а вот на берсерка я и правда не тяну раз пены нет. Откуда ж ты взялась? Знаток берсерков? — донеслось из-за телеги с высокими бортами.
Хаг ускорил шаг и выскочил на свободную площадку. На толстом бревне, откинувшись спиной на столб, сидел высокий человек. По всей видимости, он уже довольно давно разговаривал с девочкой, раз тема разговора коснулась берсерков, любимцев и героев девчонки. А что там про клыки было? Хаг напрягся. Какие у него клыки, острые? Вампира ему еще не хватало! Надо закруглять беседу.
— О! Нашлась, а ну иди сюда! Сколько тебя можно искать! Вот выдеру хворостиной, забудешь как убегать у меня, — сказал Хаг, выходя из-за телеги и прерывая беседу девочки и незнакомца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
