Природный ум и наклонности к аналитике, ограненные всепожирающей ненавистью и затуманенные только начавшими проявлять себя психическими расстройствами, превратили его в крайне опасного человека, тщательно притворяющегося всеобщим изгоем и забитым ничтожеством, не способным дать сдачи.
Именно таких людей стоит опасаться больше всего.
Одним прекрасным майским утром, когда ему, почти забывшему свое имя и отзывавшемуся на унизительную кличку Крысеныш, исполнилось восемнадцать лет, он принял самое важное и разумное, со своей точки зрения, решение в жизни.
Взяв на кухне разделочный нож, он бесшумно пробрался в комнату родителей и перерезал им глотки.
В голове не было не единой мысли, лишь осознание того, что он делает все правильно.
Все с тем же каменным выражением лица он направился в спальню своего брата.
Тот, услышав тихие осторожные шаги, успел проснуться в самый последний момент.
У него был шанс выжить. Сознание Руда, почти отошедшее от кровавого наваждения, колебалось, медля поставить точку в этой истории длиною в восемнадцать лет.
Но… не судьба.
Первым что сказал Виктор, увидев забрызганную кровью фигуру было:
— Крысеныш, какого х#я?..
Сознание Руда вновь погасло, уступив место звериной ярости.
Виктор, хрипя и захлебываясь собственной кровью, метался в кровати. Его затухающее сознание просто не могло осознать факт того, что ничтожество вроде его брата, может сотворить такое.
Все мосты сожжены.
Крысеныш стоял над его еще теплым трупом. Наверное, впервые в жизни он чувствовал облегчение и некоторое подобие радости.
Что делать дальше он уже давно придумал.
Вирт-капсула, пару недель назад подаренная брату, стояла в дальнем углу комнаты, поблескивая в полутьме раскрытым чревом.
Срыв — отличное решение всех проблем.
Провести целую вечность в игре, сказочном мире, где он может стать кем захочет, и никто не сможет указывать ему что и как делать.
Неплохо звучит, не правда ли?
Крысеныш забрался в капсулу.
Крышка с шипением встала на место, погрузив Руда во мрак, рассеиваемый лишь выпрыгнувшим окошком меню.
Желаете начать игру?
Да/нет.
Глава 9. Сорок шесть этажей до новой жизни
Штаб-квартира вирт-компании "Земли Меча и Магии", заведовавшей одноименной игрой, мягко говоря не впечатляла, ни снаружи, ни внутри.
Абсолютно среднестатистическое здание из бетона, стекла и стали, верхними этажами цепляющее облака, со среднестатистическим холлом в котором среднестатистические люди с умным выражением лица пытались делать вид, что они заняты, очень важными среднестатистическими делами. Ах, да, и, конечно же, среднестатистическая секретарша, со скучающим видом восседающая за среднестатистической стойкой ресепшена.
Мы знали друг друга всегда,
Но встретились только сейчас.
Время не линейно.
Прошлое и будущее пересекаются
Между собой в потоке вечности. *
Иногда Коляну начинает казаться, что где-то, может в космосе, может под землей, существует огромный завод по производству вот таких офисов в комплекте к которым идут блондинистые секретарши и очкастые задохлики, с бесконечной тоской во взгляде и кофеином вместо крови.
Фарш понизил громкость музыки до невнятного бормотания на периферии слуха и, натянув на себя уже давным-давно надоевший образ придурковатого раздолбая, подошел к секретарше с бейджиком "Анна" на груди третьего размера.
— День добрый.
Анна смерила Коляна презрительно-оценивающим взглядом, особенно задержавшись на его не сказать, что очень привлекательной физиономии.
Брезгливость. С редкими вкраплениями страха. Такая реакция уже давно стала привычной.
— Вам назначено? — с трудом сохраняя вежливость, спросила она.
— Можно и так сказать, пришел устраиваться у вас вирт-драйвером.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Колян не умел читать мысли, но всем своим существом чувствовал ее желание сказать: "Урод, вали отсюда. Помойка дальше по улице".
— Вы от Александра Сергеевича?
Надо же, сама вежливость, а в другой компании ему выбили зуб и выгнали на улицу. Вот что значит престижное место.
— Да, от него. Он сказал, если что немного подождать. Кстати, а что такая прекрасная дама, как вы делает сегодня вечером?
Анна поперхнулась заготовленной фразой.
— Я… а ну у меня…
В былые времена ему хватало одной улыбки и парочки заготовленных фраз, чтобы затащить почти любую в постель, или, на крайний случай, в ближайшую подсобку. О времена, о нравы…
— Иду домой, — все же она пришла в себя от наглости непонятного оборванца, — с парнем.
— Здорово, я как раз парень. Так во сколько у вас заканчивается рабочий день?
— Я…
— Фарш, скотина! Не пугай честных людей, им не за это платят, — раздался громогласный рокот откуда-то сзади.
— Видно не сегодня, — Колян печально улыбнулся Анне, — но я обязательно за тобой вернусь, красавица.
Он обернулся и тут же приглушенно пискнул.
Двухметровая гора мышц, татуировок и оптимизма, под кодовым именем "Меченый", с радостным ревом попыталась расплющить его тушку в медвежьих объятиях.
Жалобно хрустнул позвоночник.
Колян просипел нечто невнятное и крайне матерное в тщетных попытках восполнить недостаток кислорода в легких.
Спустя минуту, наобнимавшийся, ну или осознавший, что больше без воздуха старый добрый Фарш может и не протянуть, Саня поставил друга на место.
— Сколько лет, мать твою! — радостно рычал громила на весь холл, — Мы все думали, что ты помер, после той аварии. Где ты, сволочь, был?! И что там за дичь произошла?
Тут его глаза, конкретно подпорченные наследственностью и многочасовыми забегами по четвертой, еще компьютерной, части "DOOM" наконец смогли рассмотреть лицо Фарша. Точнее то, что от него осталось.
— Нда-а, братан, сильно тебя жизнь потрепала, — протянул он, подавляя в себе желание потрогать и убедится, что уродливые шрамы и пустая глазница настоящие, а не обман зрения.
— Тебя сильнее, — хмыкнул откашлявшийся Фарш, — смотришь и плакать хочется.
— Это от зависти, братан.
Меченый ненадолго замолчал, внимательно рассматривая Коляна.
Когда старые друзья сильно меняются, особенно внешне, с ними достаточно трудно разговаривать, как в былые времена.
— Ты серьезно говорил, что крутой драйвер? — Меченый, смутившись, все же отвел взгляд от темного провала на месте левого глаза Фарша.
— Я похож на человека который может так не смешно шутить?
— Знаешь, местами ты вообще на человека не похож, особенно, когда говорить начинаешь, — фыркнул здоровяк.
Фарш поскреб клочковатую щетину на подбородке.
— Ну быть рептилоидом не так уж и плохо.
— Ха, насчет рептилоидов, помнишь Ящера?
— Таки поймал?
— Таки спился, — хмыкнул Меченый, — вроде в секту, какую-то подался. Я слышал, они поклоняются Великому Восьмицилиндровому Двигателю и приносят ему в жертвы карбюраторы. Прикольные ребята, одним словом.
— Отмороженный байкер-наркоман-сектант, готовящийся к прилету НЛО… я всякого в своей жизни повидал, но такое впервые…
— Кстати, он о тебе спрашивал. И все спрашивали. Что за х#рь была на той автотрассе?
— Решил проверить что крепче, мой байк или бензовоз. А потом подъехал тягач.
— И как?
— Один-один. Но я могу отыграться.
— Нда, а я думал, что-то интересное произошло, а это всего лишь Коленьке поиграться захотелось.
— Чем бы Фарш не тешился, лишь бы людей не убивал.
— Я просто сделаю вид, что ничего не слышал.
— Разумное решение, — Колян улыбнулся, обнажив чуть желтоватые зубы, чередующиеся со вставными из поблескивающей на свету пластали, — Ладно, куда мне нужно идти душу продавать?
