— Нам почти ничего не известно о жрицах, Куин. Ты же знаешь, — сказал Дункан.
Куин посмотрел на Аррана. Тот, сдвинув брови, думал о чем-то.
— Арран?
— Могу только предположить, что жрица что-то узнала. Если это так, тогда Дейрдре могла просто убить ее. Так что в этом нет никакого смысла. Должна же существовать какая-то причина, почему Дейрдре не стала убивать ее, чтобы забрать себе ее силу.
— Вот это нам и нужно выяснить.
Куин встал и оглядел свои руки с черными когтями. Они были длинными и острыми и вполне годились для того, чтобы срубить дерево. Но совсем не годились, чтобы касаться нежной женской кожи.
За триста лет ярость из-за потери жены и сына, погибших в бойне, устроенной против его клана, почти позволила богу мести взять власть над Куином. Сейчас, разглядывая свои когти, ему было противно видеть это подтверждение присутствия в нем бога.
— Дождемся, пока она очнется. А пока посторожим ее. Мне не хочется, чтобы другие приближались к ней, — заявил Куин.
Трое Воителей согласно кивнули и отошли, занимая позиции при входе в его пещеру.
Куин выглянул в подземелье. В центре его находилось довольно большое свободное пространство, куда Дейрдре сбрасывала своих жертв и где разворачивались сражения, за которыми она наблюдала. В разные стороны от этой площадки отходили пещеры — настоящие норы. Воители считали их своими домами.
«Или темницами без решеток» — так думал о них Куин.
Его пещера была самой большой. Чтобы отвоевать ее для себя, ему не пришлось никого убивать. В пещере было достаточно места не только для него, но и для трех других Воителей. Они даже не натыкались друг на друга. Помимо того, у Аррана и близнецов были свои собственные закутки по бокам от пещеры Куина.
В дальнем конце пещеры имелась каменная плита. Ее Куин использовал как лежанку и спал на ней. Во сне он забывал о том, что находится в глубине горы. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним появлялись лица братьев или возникали сны о том, как его бог берет над ним верх и соединяет с Дейрдре.
Куин постоянно носил в себе тяжкое чувство вины за то, что бросил братьев, поставив их перед необходимостью освободить его.
Почти триста лет они провели вместе, охраняя свой замок и набрасываясь на любого виррана, который осмелился приблизиться к их дому. Предчувствуя надвигающуюся войну, к ним пришло много Воителей, готовых драться с Дейрдре.
А он что натворил? Взял и сбежал, разрушив все.
Как он мог так поступить с Фэллоном и Луканом? И это после всего, что они сделали для него? Бессчетное количество раз братья пытались убедить его контролировать своего бога.
Это Лукан привез их назад в замок. Ему показалось, что так будет лучше для Куина. Куин поначалу отказывался, но Лукан оказался прав. Возвращение в родной дом помогло Куину успокоиться.
Вздохнув, он взял жрицу на руки и поднялся. Она весила не больше перышка. Куин прижимал ее к себе дольше, чем это было нужно, а потом опустил на плиту, где всегда спал сам. Ему страшно захотелось лечь рядом, коснуться ее кожи, узнать вкус ее губ. Он убрал темные вьющиеся пряди волос от ее лица и с удивлением обнаружил мелкие косички, заплетенные на макушке и затылке.
Улыбнувшись, провел пальцем вдоль одной косички. Дитя кельтов! Легко ощущалась магия, струившаяся по ее жилам. Она была сильной, очень сильной.
Он опять подивился тому, что Дейрдре не убила ее. Несмотря на то что от подземелья было далеко до зала для приемов, Куин слышал разговор Дейрдре со жрицей, когда та сказала, что ее могут спасти Маклауды.
Женщина что-то знала о нем и его братьях? Пожалуй, это вряд ли остановило бы Дейрдре. Тут была какая-то другая причина. Одну вещь про Дейрдре он знал совершенно точно: она была помешана на собственной безопасности, ее персона для нее самой была важнее всего.
В качестве причины это могло сгодиться. Это, а еще черная магия, которой она пользовалась. Ненависть к ней зашевелилась внутри, а бог в нем зарычал и стал умолять выпустить его, обещать, что отомстит Дейрдре. Еще бы немного, и Куин согласился бы.
Сосредоточившись, он заставил бога замолчать и вновь восстановил над ним контроль. Каждый раз это становилось делать все труднее. Он с тоской подумал, что братьям надо бы поторопиться, иначе произойдет непоправимое.
Куин замер, когда женщина застонала. Должно быть, она страдала от боли, но он ничем не мог помочь ей здесь. К тому же в темнице было холодно. Они находились глубоко под землей, по стенам бежала вода, а воздух был очень влажным.
Он дотронулся до ее руки. Кожа была ледяной. Куин попытался представить себе, что на его месте сделали бы братья. У него не было ни еды, ни одеял, ничего, что помогло бы унять боль. Может, таким образом он лишь оттянет ее смерть?
Куин опустился на плиту и вспомнил о Лукане и женщине, которую тот любил. Кара прекрасно подходила его брату во всех смыслах. Ему было интересно, поженятся ли они или нет. Он думал, что поженятся, но мысль о том, что церемония состоится в его отсутствие, наполняла его такой болью, что становилось трудно дышать.
Затем его мысли обратились к Фэллону. Как самого старшего, его с рождения готовили исполнять обязанности главы рода. Никто и предположить не мог, что какой-нибудь злодей вроде Дейрдре уничтожит весь клан и оставит их в одиночестве.
Куин собственными глазами видел, как трудно было Фэллону справиться со своим богом. Однако он ничем не мог помочь ему, потому что сам убивался по жене и сыну.
Лукан сделал все от него зависящее, чтобы братья остались вместе. Куин ненавидел себя за ревность к нему. Лукан столько сделал для того, чтобы Куин справился со своей яростью, а Фэллон — с состоянием оцепенения, что в полной мере заслужил счастье.
Вместо того чтобы разделить с Луканом его радость, Куин обиделся на него. Он завидовал ему. Брат получил то, что Куин пытался отыскать всю свою жизнь — любовь. Чистую, настоящую любовь.
Такого рода привязанность Куин не испытает никогда. В этом он был уверен.
Он повернулся и глянул на женщину. Она была маленькой и настолько хрупкой, что в первый момент ее можно было принять за ребенка. Но потом глаза останавливались на очертаниях ее груди, полной и зрелой.
Ее одежда была сшита из простой материи, хотя полоска золота, которая скрепляла ее волосы, говорила о том, что она птица высокого полета. Правда, по ее виду это трудно было сказать, но со жрицами всегда так.
Не удержавшись, он наклонился и еще раз вдохнул ее аромат. Она пахла чудесно, и он как будто снова оказался в своем замке на берегу моря.
Куин оглядел ее лицо. Длинные черные ресницы были спокойно опущены. Темные брови выгнулись аккуратными дугами. Ему стало любопытно, какого цвета у нее глаза. Наверное, какого-нибудь необычного, как все в ней.
