Читаем без скачивания Израиль. Земля обетованная - Елена Коротаева

Утопическая идея, как казалось вначале, сейчас реально может помочь голодающим в Африке, плюс, по-моему, что-то очень положительное просматривается в этой идее еще и потому, что океан, из которого все только черпают и черпают, остается совсем непричастным к разведению рыбы в бетонных бассейнах израильской пустыни. Море никто не трогает, а рыбу получают, впрочем, здесь до ближайшего моря 300 километров. Рыба-то морская, поэтому и воду она получает морскую, из километровой скважины.

Коровы и молоко

Вдруг по дороге в Эйлат, когда оставалось ехать еще часа три, показался памятник корове в полный рост и рядом с ним магазинчик, кафе со столиками в помещении и на улице, где мы, конечно, остановились и увидели кроме обычной ресторанной еды большое разнообразие творога, сыров, как в Париже, мягких, и твердых, и очень твердых… и очень мягких, йогуртов, «коттеджей» – мягких творожков крупицами, кефира и сметаны. Хотя было уже поздно и темно, мы сделали остановку и пошли «обедать». Все эти молочные продукты привозят сюда с ферм, находящихся, судя по всему, недалеко. Ну не из Галилеи же такую роскошь сюда везут.

Расскажу вкратце о молочных фермах, благо, что я их повидала достаточно, многие мои приятели живут в кибуцах. Израиль сегодня – мировой лидер по части использования новых и нестандартных технологий для получения молока. Какие вкусные молочные продукты в этой стране и как тяжело было привыкать к западным йогуртам и сметане после израильских, невозможно передать словами. Может быть, корни генетической любви к животным и понимания их природы идут из тех стародавних времен, когда в маленьких еврейских поселениях люди жили буквально одной жизнью с домашними животными, а может, все дело в огромной энергии иммигрантов и их желании реализоваться.

Причина успеха, я думаю, не только в этом, но и в хорошо продуманной и постоянно поддерживаемой правительством политике, стимулирующей научные открытия и их внедрение в производство, содействии малому и среднему бизнесу на всех этапах, стабильности инвестиций. Ну и еще – в любви к жизни и ценности каждого мирного дня. Люди знают, что работают на себя, на свою страну. И конечно, метод управления с помощью специальных компьютерных систем работает замечательно, иногда огромную ферму обслуживают всего два человека. Компьютерные программы позволяют не только сократить персонал, но и организовать весь сложный процесс кормления и содержания животных, совершенствовать селекционный отбор, повысить эффективность, а также гарантировать качество благодаря индивидуальному контролю за каждым животным. Ко всему этому добавьте специальные вкусные и питательные корма со всевозможными добавками, улучшающими питательные качества и способствующими увеличению лактации, и вольные прогулки коров по зеленым холмам. Отсюда и рекордные надои, достигающие у средней израильской буренки 11 тысяч литров молока в год. Еще раз повторю, что это в среднем. Для сравнения: среднестатистическая европейская корова дает пять-шесть тысяч литров молока в год.

Для того чтобы правильно пользоваться всеми преимуществами современных технологий, необходимо вести постоянную регистрацию и обрабатывать имеющуюся информацию. Так что грамотное управление молочной фермой начинается с правильного построения управленческой иерархии и качественного подбора персонала. Израильская методика управления заключается в тщательном сборе всех нужных данных и в постоянном контроле менеджера за всем, что происходит. Даже имея самое лучшее оборудование, израильские фермеры понимают, что основой успешного производства является человеческий фактор, или назовем его «капитал». Так мы пришли к мысли, что главным «природным ресурсом» Израиля остается человек, изобретательный и трудолюбивый выдумщик и фантазер, тот самый, который «по образу и подобию», от Адама и Евы.

Вкус жизни

Мы попробовали несколько сортов сыра, набрали с собой йогуртов, попили в ресторанчике у дороги кофе и поспешили дальше. Я все любовалась на закат и горы, переливающиеся самыми удивительными оттенками охристо-бежевого цвета, названия которому я не знаю, возвышающимися над неожиданно возникшим светлым Мертвым морем, и не обращала внимания на теплицы, которые непрерывно продолжали километрами тянуться вдоль дороги. Бесконечные сады: фруктовые, ореховые. Открытые и закрытые, высокие и низкие теплицы, ухоженные до невозможности, с оросительными фонтанчиками, проведенными к каждому деревцу и кустику. Чего там только не было: клубника и апельсины, кукуруза и морковка, помидоры и свисающие с ветвей бананы (эти не в теплицах, а просто так, вдоль дороги), каждая банановая связка обтянута отдельным синим целлофановым пакетом. Конца теплицам не было. Сколько раз я видела в Израиле обработанные орошаемые поля, но ни разу не замечала кого-нибудь, работающего на этих полях. Вот бы увидеть того, кто фонтанчики под кустами включает!

Иногда вдоль дороги возникали поселения бедуинов. Наконец появился маленький рынок, где мы купили свежих овощей и орехов и поехали дальше. Около рынка стояли «корабли пустыни» – два верблюда – и спрашивали глазами и всем своим выразительным видом: «Что это вы здесь, в нашей пустыне, делаете?» Бедуины живут в своих карточных, вернее матерчатых домиках недалеко от дороги. Их хижины выглядят страшнее войны, но около многих избушек стоят хорошие машины. Я их и раньше понять не могла, а теперь – куда уж, ну вот так они живут, нравится им так, и верблюдам их нравится. Зато пустыню они обошли вдоль и поперек, знают ее как свои пять пальцев. В армии они служат в специальных разведывательных войсках, а живут вот так, в каких-то непонятных шалашах с накинутым сверху чем-то вроде брезента. А вообще… какая разница, как жить, главное – чувствовать вкус жизни, понимать, что живешь здесь и сейчас, и радоваться солнцу, морю, хамсину, фруктам и йогуртам.

Жаль, что я не понимала этого двадцать лет назад, воспринимала все серьезно, не давала себе возможности расслабиться и отдохнуть, задыхаясь от ответственности, когда такая красота кругом. Все необходимое было всегда. А много ли надо человеку для счастья? Хорошо, что в силу молодости и природного оптимизма я никогда не болела этой национальной израильской болезнью под названием «шла по Дизенгофу болонка и рассказывала, как она была сенбернаром», а только вежливо слушала байки других, более старших, о том, какими они были большими начальниками, как минимум главными инженерами или докторами наук, в своих родных русских, украинских и других городах и как низко пали здесь, в Израиле, со своих великих должностей.

Когда стемнело, вдалеке заблестело темно-синее Красное море, и вскоре мы въехали в Эйлат.

Эйлат

Какие прекрасные дороги! За годы моего отсутствия дороги стали еще лучше, плюс установили, по-моему, как минимум по одному светофору на душу населения, я уж не говорю о высоких красивых фонарях, что здесь, на юге, что на севере. Наша «дорога жизни», как ее шутя называли, шоссе из Кирьят-Шмоны на юг в сторону Тверии, тоже теперь вся освещена фонарями, так что ночью едешь, а светло как днем. В Эйлате мы планировали провести четыре дня, а потом медленно двинуться в мой родной город Кирьят-Шмону, находящийся на самом севере страны, севернее которого только Метула. Эйлат – город современный, все в нем сделано для туристов: красивые набережные, высокие гостиницы, рестораны, пляжи, аттракционы – ну прямо курортный город Сочи. Около моря шеренгами выстроились прекрасные гостиницы. Есть огромные, есть и небольшие, с кухнями прямо в номерах, где при желании можно готовить.

Вечером приятно пройтись по набережной. Все выглядит очень современно и вообще высший класс. Выступает фокусник, карандашом рисует портреты художник. Разговорились с ним, оказалось, что он местный житель, уже много лет здесь, а родом из Англии, из Ливерпуля. Ну раз такое дело, поговорили про «Битлз». Женщина катает на пони детей. У нее три пони. Низкорослые лошадки понимают, что они на работе, и послушно ждут, когда на спину посадят очередного ребенка. Женщина рассказала, что взяла их в каком-то питомнике больными, один был и вовсе не жилец, всех выходила, и теперь вот такой у них бизнес. Совсем стемнело, но набережная не пустеет, а живет своей жизнью, как днем. Звучит музыка, и море шумит, призывая окунуться. В первый день мы не решились это сделать, все-таки еще была ранняя весна и вода не прогрелась. Утром мы уже не думали о том, что вода холодна; быть рядом с прозрачным чистейшим Красным морем и не сделать заплыв, не увидеть этих разноцветных рыбок, которые на глубине пяти метров так же хорошо видны, как и на расстоянии вытянутой руки, – невозможно.

Расслабуха на воде

Так в вольном переводе называется дельфинарий в Эйлате, потому что он представляет собой уходящий в море деревянный настил с накидаными на него матрасами, где можно сидеть и лежать, наблюдая за дельфинами, которые плавают, прыгают и играют вокруг. А их тренеры все время объясняют, что они наблюдают дельфинов и просят их в порядке развлечения выполнить какие-нибудь трюки, если тем угодно, и ни в коем случае не дрессируют, потому что они вообще совершенно запутались, кто здесь кого наблюдает и тренирует… Дельфины занимаются лечением больных детей и взрослых, которых сюда специально для этого привозят, и выступают с номерами для всех желающих посмотреть, опять же, если им угодно. «Сами мы не местные, нас сюда из Черного моря привезли поработать по контракту более сорока лет тому назад, вот прижились», – как будто бы говорят дельфины.