– Прости меня, па, прости, пожалуйста. Я не имел права так с тобой разговаривать.
Спустя несколько недель Брайан покинул отчий дом и вернулся туда только через пять лет, когда отец его умер от сердечного приступа, работая в поле. Брайан побывал на похоронах и на поминках. Затем, простившись с матерью, с братом и сестрой, снова уехал. И с тех пор ни разу не бывал в Ирландии. Но он переписывался с матерью и иногда посылал ей деньги. Брайан собирался в последний раз навестить родных, когда придется ехать на похороны матери.
Дверь распахнулась, и, прервав его размышления, в комнату вошел Эндрю Слострум; он был явно не в духе.
– Итак, Брайан, надеюсь, у вас ко мне действительно важное дело.
– Ага, важное, – с беспечным видом отозвался Брайан. – Впрочем, сейчас сами увидите.
Тяжко вздохнув, Слострум уселся за письменный стол.
– Вы такой… энергичный, Брайан. И неизменно появляетесь в самое неподходящее время.
– Ясное дело. И вы должны быть польщены, Эндрю, что я всегда прихожу прежде всего к вам. Разве я не приношу вам всякий раз самый лучший товар?
– Не всегда, – проворчал Слострум. – Один раз вы появились с опалами очень низкого качества. Я много потерял на них, Брайан.
Ирландец с улыбкой отмахнулся.
– Приношу свои извинения. Признаться, в те времена я не слишком хорошо разбирался в опалах. А вот это с лихвой возместит вам весь убыток.
– Вот как?.. Посмотрим. Покажите, что у вас там. И давайте сразу же обо всем договоримся, я очень тороплюсь.
Взяв сумку, стоявшую у его ног, Брайан раскрыл ее и вывалил содержимое на широкий письменный стол; в сумке было штук пятьдесят алмазов – необработанных, самой разной величины. У Слострума перехватило дыхание.
– Алмазы! Где вы их?.. Нет!.. – Он вытянул перед собой руки, как бы отстраняя от себя лежавшее на столе богатство. – Нет, я ничего не желаю знать.
– Я и не думал, что вы захотите что-либо узнать. А товар хороший, сами видите. – Брайан улыбнулся.
– Знаете, в чем проблема, Брайан. – Слострум указал на алмазы своим длинным пальцем. – «Де Бирс» сохраняет монополию на алмазы. Если откроется, что у меня появились камни неизвестного происхождения, мне несдобровать. Они могут на несколько лет запретить мне участвовать в аукционах – возможно, на много лет. Или навсегда порвут со мной отношения.
Брайан сидел, откинувшись на спинку стула и закинув ногу за ногу. Он сделал широкий жест, как бы отмахиваясь от слов торговца:
– Да бросьте, Эндрю. Вы ведете дело с таким размахом, что сможете продавать их понемногу, и «Де Бирс» ничего не заподозрит.
– Да, конечно. Может, так и получилось бы. А может, и нет.
Вооружившись щипчиками, Слострум принялся перебирать ими алмазы, внимательно рассматривая каждый камень. Потом вытащил из ящика стола набор резцов для определения твердости. Резцы, сделанные из различных минералов, с одной стороны были заострены, а другой вставлены в маленькие металлические трубочки-держалки. Выбрав один из этих инструментов, Слострум взял алмаз и осторожно провел острым концом по поверхности камня. Потом протер поверхность мягкой тканью и принялся рассматривать в лупу.
Хотя на лице его ничего не отразилось, Брайан понял, что Слострум удовлетворен.
Ювелир откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на Брайана.
– Как вы их оцениваете? – спросил он.
По опыту прошлых лет, а также по тому, как у Слострума сузились глаза, Брайан понял, что торговец готов заключить сделку. Он ответил:
– Я уверен, мы с вами без труда договоримся о цене, устраивающей нас обоих. Я не раз убеждался, что вы человек справедливый, Эндрю…
Регина стояла перед звездчатым сапфиром, глядя на него горящими глазами. В этот момент к ней подошла Аделаида.
– Пойдем, Регина. Нам лучше не злоупотреблять любезным приглашением. Не забывай, что мы с тобой не покупатели, мы здесь только по милости мистера Слострума.
Не поворачиваясь к матери, Регина кивком головы указала на звездчатый сапфир:
– Какой прекрасный камень, правда, мама?
– Конечно, прекрасный, так и должно быть, учитывая, сколько он стоит. Ты бы просто в обморок упала, если бы узнала, какой он дорогой. – Она крепко взяла Регину за руку. – А теперь пошли.
Регина послушно пошла рядом с Аделаидой, все еще ослепленная сиянием драгоценностей, в особенности звездчатым сапфиром. Девушка была переполнена впечатлениями.
Когда они вышли на улицу и выбрались из толпы, Регина с мечтательным видом проговорила:
– Когда-нибудь у меня будет такой же драгоценный камень.
Аделаида резко остановилась.
– Что?!
– Я говорю: когда-нибудь у меня будет такой же звездчатый сапфир.
– Не болтай глупости, детка! – нахмурилась Аделаида. – Разве я тебя не предупреждала? Придется тебе выбросить из головы эти несуразные мысли, Регина. Может быть, тебе не следует идти работать к Слоструму? Ведь там ты будешь каждый день видеть драгоценные камни, которые никогда не сможешь купить…
Несколько встревожившись, Регина поспешно возразила:
– Напротив, мама, лучше, если я постоянно буду любоваться ими – тогда мне не захочется о них мечтать.
– Возможно, ты права, – задумчиво проговорила Аделаида. – Возможно, их красота перестанет так действовать на тебя, если ты будешь иметь с ними дело каждый день. Во всяком случае, я очень надеюсь на это.
Регина придерживалась другого мнения: девушка знала, что блеск драгоценностей всегда будет завораживать ее, но она промолчала об этом. Улыбнувшись, спросила:
– Мама, неужели ты никогда ни о чем не мечтала в молодости?
Аделаида, вздрогнув, ненадолго задумалась. Наконец сказала:
– Конечно, я мечтала, дитя мое. Ты думаешь, я хотела стать уборщицей? Но тогда я была совсем молоденькой и еще не вышла за Роберта. А когда он умер, я поняла, что мои мечты – пустая трата времени, я только стала несчастнее из-за них. Я должна была устроить свою жизнь, быть практичной. Но все-таки у меня до сих пор есть одна мечта, Регина. – Аделаида улыбнулась и привлекла девушку к себе. – Мечта эта касается тебя. Мне хочется, чтобы у тебя все было хорошо. Я мечтаю о том, чтобы ты вышла замуж за хорошего человека, чтобы у вас родились дети и чтобы ты была счастлива.
Регина почувствовала, что глаза ей застилают слезы; и еще почувствовала безграничную любовь к этой женщине, положившей всю свою жизнь на то, чтобы вырастить ее, Регину. Девушка порывисто обняла Аделаиду.
– Благодарю тебя, мама, – прошептала она, – лучшей матери я и пожелать не могла бы. Если я частенько огорчаю тебя, прости меня.
– Да нет, я… – Аделаида не могла найти подходящих слов, она постаралась овладеть собой. Как любит она эту девочку! Высвободившись из ее объятий и заметив, что прохожие удивленно оглядываются на них, Аделаида отрывисто проговорила:
