Путь Петра Ефимовича лежал в центр города к бывшему Дому пионеров. Вопреки неумолимой логики подъёма рыночных отношений на победный пик капитализма, он не стал домом терпимости. Однако, знающие люди говорят – в бассейне оного плещутся отнюдь не юные пионерки с загнутыми вверх бантами.
Освободившись от назойливого присутствия Алисы самым бесцеремонным образом на пересечении улиц Советской и Корнилова, следователь прокуратуры легко вбежал на бывшее пионерское крыльцо. В своё время Бессмертный также резво бегал по этим ступенькам, наступая на горло молодецкой песне. Бегал, пока страна Советов не приказала долго жить в головах «скурвившихся» элит, коим надоело рассматривать свои сберегательные книжки в сортирах и ласкать взором многочисленные парюры жен в тёмных кладовых.
Это была наиболее глубоко взрыхлённая журналистской мотыгой тема для редактора подпольной газеты «Вилы» Кротова Прокопия Сидоровича.
По нему выходило вот что:
«Обласканные заокеанской кликой партийные боссы решили втиснуть победительный народ в прокрустово ложе либерализма. Народ, для которого достоинство страны всегда было выше личного успеха и который заплатил кровью за право быть независимым и великим. Архитекторы построения либерализма в России наивно или намеренно внушили обществу: рынок – это такая волшебная скатерть-самобранка, которая накормит всех, включая сирых и убогих. Но по умолчанию накрытая только для своих, она очень скоро скаталась до размеров носового платка по утиранию слёз бедных и больных.
Слава богу, народ облегчился от либерализма через клизму в бесовской фантазии заменившего ею соборные купола галериста Гельмана. И зря сбежавшие за рубеж либералы брызжут слюной на руководство страны в надежде вернуться назад белоснежными фрегатами на волне вызванного санкциями и угрозой ядерной войны общественного гнева. Для них и Иуда – не предатель, а жаждущий освободить иудеев от лжепророка оппозиционер. А то, что за предательство ему ещё и заплатили, характеризует оного как эффективного менеджера. И посему им никогда не понять – попытка нового опыления демократической «пудрой» российского народа равносильна жалкой беготне с газонокосилкой по асфальту».
Глава 4
Бывший Дом пионеров являл собой типичный образчик архитектуры поствоенного периода. Колонны при входе, широкие лестницы внутри, треугольная крыша и выложенные на фасаде мозаикой сцены из советского бытия. Вот Ильич несёт бревно на субботнике, далее комсомольцы строят БАМ, ближе к крыльцу – космодром с устремлённым в небо космическим кораблем на фоне суровой сцепки рабочего и колхозницы. Все попытки нынешнего мэра Дерябино абортировать настенное советское наследие упирались в героическое сопротивление ностальгирующих по тем временам древних дерябинцев.
По разумению оных, до братания воров и обворованных было ещё очень далеко и наглядное пособие для проезжающих мимо «Лексусов» и «Мерседесов» было весьма кстати. Прошлое наступало на пятки настоящего с неутомимостью зловредного рока. Слишком зыбким было состояние относительного общественного покоя в окружении враждебных стихий, слишком памятны ещё были и клокот в груди, и вздыбленная песнь в начале пути.
И в самом деле, не помещать же на стенах социально-значимого объекта акт свержения в либеральном угаре Дзержинского с постамента, обугленный копотью во имя торжества демократии Парламент, групповой портрет пылесосом «почистивших» народное добро семи банкиров и светлый лик раздающего трудовому люду ваучеры Чубайса? А, может, зарисовкой тайной сходки татей в Беловежской пуще после обильного для храбрости возлияния? Или вот ещё – торжественным открытием нового продуктового магазина Дробышева на месте бывшего завода по производству шарикоподшипников?
Бессмертный поднялся на второй этаж и по-свойски открыл дверь кабинета, на которой висел плакат «Интернет – нет!». На нём был изображён набросивший паутину на земной шар в виде беззащитной мухи жадно сосущий её соки большой жирный паук. Сей «едучий» процесс в «агитке» молодёжного движения под авторством лидера был описан так:
«Интернет – забава прошлась по человечеству ледорубом. «Колпак» Мюллера по сравнению с ней жалкий «чепчик» на голове поверженной англосаксами подкаблучницы Европы. Суверенитет вообще и в частности перестали существовать как право государства и личности на защиту своих интересов. Каждый может безнаказанно напасть и на страну, и на гражданина, не нарушая границ жилища и не испепеляя города огнем.
Да и национальные интересы перестали быть таковыми. Сегодня это потребности жующих жвачку на зелёной лужайке у Белого дома транснациональных кампаний. И, если это не империализм, тогда что? Наступающий на носок туфли дамы-евро кавалер-доллар увлекает оную в пляске к выходу с танцпола, а она только кокетничает и жеманится».
Руководитель общественного молодёжного движения «Интернет-нет!» Иван Васнецов сердечно приветствовал вечернего гостя. Иваново движение носило чахоточный характер, не ставило перед собой политических целей и не прибегало к запрещённым методам борьбы. Его слабой стороной была неопределённость конечной цели. В программной брошюрке движения утверждалось: «Растворение в сети индивидуума неизбежно ведёт к потере социальной идентичности, к утоплению человеческой особи в океане ей подобных, к вырыванию производителя материальных благ из привычной среды. Интеллектуальный продукт социальных сетей ничуть не лучше по запаху и вкусу начинённой ароматическими добавками и примесями с лживой имитацией мяса колбасы из супермаркета».
Поскольку вирусом этой болезни была заражена только креативная часть населения Дерябино, движение «Интернет-нет» не имело широкой поддержки масс и не вызывало отрыжки у власть имущих города. Надломленные гайдаровской пропагандой о грядущем изобилии всего и вся на закате перестройки дерябинцы относились к Васнецову, его адептам с симпатией и незлобиво.
Пётр Ефимович не располагал временем и желанием копаться в социальных сетях в рабочее время и тем более в объятиях вулканизирующих городских кокоток на досуге. Следователь прокуратуры часто пользовался услугами Ивана, собирающего в интересах своего движения целые досье на освобождённых от идеологических вериг граждан Дерябино. Сам Бессмертный испытывал чувство брезгливости к обнажавшим тело и душу на потеху улюлюкающей толпы пользователям Интернета. Что и выразилось в тошнотворном позыве его голоса при обращении к Васнецову с доверительной просьбой:
– Вань, страничку Марины Дробышевой открой. Может ещё не удалили! Что она там о себе воображала?
Иван с прытью кенгуру бросился к компьютеру. Не прошло и пяти минут, как с изумлением обнаружившей пустой сумку на животе мамаши он воскликнул:
– Ничего себе! Петр Ефимович, тут соболезнование в её адрес и какой-то голубой квадратик в углу!
Следователь прокуратуры тут же к нему присоединился увидевшим незнакомую доселе птаху орнитологом и принялся читать с экрана монитора «птичий» текст:
«Привет всем поклонникам Голливуда! Считаю себя реинкарнацией Мэрилин Монро, кто не согласен – тому глаз вон. Для остальных – ждите новых подтверждений. Готовлю портфолио для фанатов, как только развяжусь с насморком и припудрю носик. И не верьте, что все блондинки – дуры, и это – не окрас, а диагноз. Они просто нам завидуют!».
Пазл сложился. Где портфолио там и Чижиков, фотокор дерябинской газеты. Этот прыщ на теле местного организма как-то первым узнал о трагической кончине Дробышевой. Как? Либо причастен, либо у него посмертное фото Марины с места преступления. Давила на мозг и фраза преступника над телом невинно убиенной жертвы. Нещадно обуреваемый ею Бессмертный обратился к Васнецову с предложением:
– Так, посмотри еще пару страничек девичьих контактов Марины. Ничего необычного нет?
Иван деловито извлёк побитую временем флешку из клюва чучельного филина со словами: «Я вам „инфу“ на неё скину. Для протокола!». Засим приступил к поиску в соцсетях. Надо сказать – лесной вещун олицетворял борьбу молодёжного движения с интернет-зависимой живностью и был её символом. Некоторые адепты даже видели в ней стерегущую от грызунов покой дерябинцев хищницу. Через пять минут Васнецов с удовлетворением поймавшего суслика сыча заметил:
– Ага, контакты гимназисток. Дарья Воронова, Мария Ненашева, Анастасия Вьюн. Ничего необычного, простой трёп о килограммах и сантиметрах. Кстати, все они простужены, о чём и поведали всему миру. Это всё? Поздно уже. Да, и очень прошу – достаньте мне вечернюю местную газетку, киоски-то все закрыты. Как никак сенсация…
Расстались они как всегда чрезвычайно приятственно по отношению друг к другу. Покинув бывший Дом пионеров, Бессмертный уже в машине наметил план действий на завтра. Утром – к редактору, в обед – вызвать оперов, вечером – к Дим Димычу. В отличии от членов российского правительства Пётр Ефимович всегда действовал пошагово, и посему был избавлен от необходимости прыгать из окопа в окоп в поисках дна оного.
