добрый король Карл, боясь ошибиться, этому не верил: ведь искренность никогда не дружит с хитростью, а посему не может постигнуть всего ее коварства. Карл продолжал вести себя с предателем так, словно тот не вызывал у него никаких подозрений.
Граф Фландрский скончался, и унаследовавший ему герцог Бургундский немедленно возвысился.
В Лангедоке, Оверни и Пуату вспыхнули восстания, жители тамошних деревень принялись истреблять дворян и богачей. Мятежный дух кружил головы жителям провинций; герцог Беррийский, командовавший войсками в Лангедоке, принялся наводить порядок, и кровь зачинщиков искупила — ежели таковое искупление возможно — кровь жертв.
Герцог Анжуйский, чей путь в его новое королевство пролегал через вышеуказанные провинции, при молчаливом одобрении Папы разграбил и растащил все, что попалось ему под руку; казалось, бессовестный грабитель захотел заставить французов заплатить за счастье избавиться от него. Но приобретенное жестокостью добро ему на пользу не пошло: при переходе через Апеннины он потерял едва ли не половину награбленного. Оставшуюся половину он решил использовать для ведения войны против Карла Мирного, также претендовавшего на трон Неаполя; на оставшиеся средства он отправил своего спутника, маркиза де Краона, просить помощи у герцогини, его жены и королевы Сицилии. Краон необходимую сумму своему повелителю не привез, ибо растратил ее в объятиях куртизанок Венеции. Разоренный Анжуец скончался от ран, но еще более от стыда и горя. Тем же, кто разделял его судьбу, пришлось возвращаться во Францию, выпрашивая по дороге милостыню, в которой, принимая во внимание грехи их господина, им чаще всего отказывали.
Краон, обокравший герцога Анжуйского, имел дерзость появиться при дворе в роскошнейшем экипаже. Берриец, обвинявший маркиза в смерти своего брата, приказал арестовать его; Краон сумел избежать ареста… Ах, почему Небо не пожелало отвратить его от новых преступлений, коими ему предстоит запятнать страницы нашей истории!
Преступления следовали одно за другим. Карл Плохой пожелал отравить короля и всех принцев крови. Заговор раскрыли, заговорщиков казнили. Затем между дворами Франции и Англии вновь вспыхнула вражда, одной из главных причин которой стал брак, заключенный Маргаритой де Эно с графом Неверским, сыном герцога Бургундского, в то время как на роль жениха Маргариты претендовал герцог Ланкастерский. Стороны обменялись письмами, а затем и оскорблениями; частные ссоры между вельможами двух государств подогревали государственные дрязги, вынуждая оба народа, чуждые вельможным распрям и мало что в них понимающие, поддерживать их собственными кровью и состоянием.
И в это самое время во Франции ощутили необходимость женить короля.
О женщина, кою судьба призвала поддержать пошатнувшийся трон, отчего ты лишь ускорила его падение? Развращенная зрелищами, происходившими у тебя на глазах, ты, возможно, получила бы право на снисхождение в глазах потомства, если бы явила нам хотя бы малую толику добродетели! Но тщетно наше желание и безуспешны поиски, ибо в душе твоей царил один лишь разврат; и мы честно докажем сии печальные истины, долгое время никому не ведомые. Ибо пришла пора наконец извлечь их из мрака, дабы мы безошибочно знали, кто из наших монархов воистину достоин и почитания нашего, и фимиама и к кому должны мы хранить в сердцах привязанность и нерушимое почтение.
Часть первая
Я отправлюсь искать сокрытую во мраке истину.
Мабли
За время правления Карла VI, прозванного Возлюбленным, Францию постигло множество бедствий, однако ни в одном из них король не был повинен. Он обладал всеми качествами, присущими доброму государю, и внешность также имел наиприятнейшую; родившись чувствительным, щедрым, благодарным, он воплотил в себе все добродетели предков, не унаследовав ни одного их порока. Упрекнуть его можно было единственно в слабоумии, ставшем причиной всех его несчастий, и, хотя недостаток сей принято уважать, тем не менее от имени Карла стали твориться всевозможные злодеяния.
О! сколь велика вина тех, кто, стоя рядом с государями, пользуется их немощами или страстями!
Однажды некто, обвинив одного вельможу в том, что тот дурно отзывался о государе, донес об этом самому государю. «Ничего удивительного, — ответил доносчику Карл, — ведь я оказал ему столько услуг!»
Нам кажется, эти слова достаточно обрисовывают характер молодого монарха и дают понять, какую супругу следовало бы подыскать ему, когда зашла речь о его женитьбе. Какой счастливой стала бы жизнь его избранницы, удачно соединившей собственные добродетели с добродетелями столь прекрасного государя; переполненные счастьем, венценосные супруги сделали бы счастливой всю Францию! Но людское счастье не всегда соответствует замыслам Провидения, полагающего, что страдания являются наиболее верным средством исправления людей.
Была ли Изабелла, дочь Стефана Баварского, достойна разделить судьбу избранного ей в супруги Карла? Иначе говоря, была ли она готова вступить на предназначенный ей трон, не обладая качествами, присущими тому, кто занимал его?
Когда дядья молодого монарха задумали этот брак, Изабелле еще не исполнилось шестнадцати, а король только что справил свое семнадцатилетие. Помимо обычной свежести и красоты, присущей ее возрасту, в чертах Изабеллы читалась гордыня, мало кому свойственная в столь юные годы. В глазах ее, больших, черных и глубоких, светилось больше надменности, нежели чувствительности и кротости, чрезвычайно привлекательных в простодушных взорах юных особ. Росту довольно высокого, она обладала гибкой фигурой, решительной походкой, смелостью движений, грубоватым голосом и отрывистой речью. В надменном характере ее не просматривалось ни единого намека на кротость, удел прекрасных душ, находящих утешение в том состоянии, в коем судьба повелела им родиться. Пренебрегая нормами морали и религии, она питала непреодолимое отвращение ко всему, что противоречило ее наклонностям; обожая до беспамятства развлечения, она, однако, отличалась подозрительностью; склонная к мстительности, она всегда замечала недостатки других; не обладая хладнокровием, она легко творила зло и предпочитала покарать, нежели рассмотреть дело; когда же в душе ее вспыхивала любовь, она отдавалась ей целиком, сметая все на своем пути ради достижения цели. Скупая и расточительная одновременно, жаждущая всего и сразу, не знающая ничему цены, любящая только себя, она жертвовала интересами всех, в том числе и государственными, ради интересов собственных. Осознав, как высоко поставила ее судьба, она забыла, как творить добро, зато безнаказанно творила зло, приобретая пороки, неискупимые никакими добродетелями.
Дочь герцога Баварского возвел на трон Франции сам Господь, ибо во Франции имелись люди, коих следовало покарать.
Опасаясь, что Изабелла может не понравиться королю, послали вперед художников с ее портретом; самой же принцессе предстояло вступить на территорию Франции в облачении паломницы. О, сколь стремительно сбросила она сей наряд добродетели!
Портрет произвел на короля живейшее впечатление. Едва он его увидел, как тотчас загорелся желанием обладать изображенной на нем женщиной: утверждали даже,
