— Тебе нужно идти? — спрашивает Фишер.
— Да. Наверное, пора. У меня завтра утренний рейс домой, и мне еще нужно собрать вещи.
— Где твой дом?
— В Калифорнии.
Он кивает. Ему грустно. Я вижу. Мое сердце трепещет в груди. Думаю, я тоже это чувствую.
Фишер сжимает мою ладонь. Это только я или мы оба идем медленнее? Несколько минут мы молчим. Я вздрагиваю, когда порыв воздуха касается моей теплой кожи.
— Тебе холодно?
— Я в порядке. Сегодня было слишком много солнца. — Я обхватываю себя свободной рукой.
— Я как печь. Если хочешь, можешь прислониться ко мне, пока мы гуляем. Все будет в порядке. Я же сказал, что защищу тебя. Это также включает и защиту от ветра.
Я резко останавливаюсь, и Фишер делает шаг вперед, не выпуская моей руки, прежде чем замечает это. Я смотрю на наши руки, вытянутые перед нами, и он смотрит... направо. Я вдруг чувствую, будто знаю его целую вечность, и что моя рука принадлежит ему.
— В чем дело? — спрашивает он, глядя на меня.
— Понятия не имею. Я... я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.
Фишер смотрит на линию отелей вдалеке, затем его взгляд встречается с моим. Он придвигается ближе ко мне, расстояние между нами сокращается. Когда я не реагирую, он делает еще несколько шагов вперед. Потом еще. Я улыбаюсь.
— Проверим воду?
— Не хочу испытывать судьбу.
Я вздыхаю.
— Между нами всего один шаг, и я еще не отступила. Это знак.
Фишер убирает волосы с моего лица и протягивает мне кусочек помидора.
— Ты все еще хочешь это?
Я смеюсь.
— Боже мой! Помидор был в моих волосах все время? Почему ты ничего не сказал?
— Потому что ты, кажется, очень их любишь.
Я беру кусочек из его рук и кладу в рот.
— Все равно вкусно.
Фишер громко смеется, и мне приходится взять себя в руки. Этот смех влияет на меня до глубины души.
— Это счастливый помидор.
— Почему? — спрашиваю я.
— Я бы все отдал, чтобы оказаться у тебя во рту.
Я с трудом сглатываю, когда он сокращает небольшое расстояние между нами и его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Вот черт. Он хочет быть у меня во рту. Он имеет в виду свой язык? Палец? Член? Интересно, каков на вкус его член? О, черт. Я реально рассматриваю это как вариант? Хочу ли я этого? А он?
Губы Фишера почти касаются моих. Я быстро провожу языком по своим губам. Это то, что я должна делать, верно? Именно это девушки делают в моих книгах. Никто не любит сухие губы. Черт, это займет вечность. Эта сцена поцелуя будет именно такой, какой я описываю ее в своих книгах? Медленной и постепенной? Но жить так, как пишут в книгах — пытка. Это займет слишком много времени. Поцелуй меня уже. Пожалуйста.
Когда его губы, наконец, касаются моих, мне кажется, что я вижу фейерверк. О, дорогой Господь на небесах, помилуй мою душу. Это то, что я пропустила? Все мужчины, кроме Оливера, так целуются, или Фишер профессионал? Что, если он профессионал? Что, если он мужчина-проститутка? Черт. Меня не волнует. Я хочу этот язык.
Я открываю рот и провожу языком по его губам. Фишер притягивает меня ближе к своей груди, и я чувствую, как все мое тело словно растворяется в нем. Скользя рукой по моим волосам, он слегка тянет их, чтобы откинуть мою голову назад. Фишер отстраняется от моих губ и движется к шее. Нежно целует меня от уха до ключицы, затем наши губы снова встречаются.
Не знаю, как долго мы стоим в воде, целуясь. Должно быть, какое-то время, потому что волна почти сбивает нас с ног. Мы смеемся. Вода накатывает снова, на этот раз выше, и касается моих шорт. Как будто я недостаточно промокла.
— Черт! — кричу я.
— Не беспокойтесь, миледи! Я спасу вас.
Не успеваю ничего сделать, кроме как ахнуть, когда Фишер поднимает меня на руки и начинает уносить от воды.
— Фишер!
Я хочу возразить тому, что он несет меня, но вместо этого смеюсь. Он уносит меня к берегу, а затем снова возвращается к воде, дразня, и волны бьют его по коленям.
Фишер делает это снова и снова, пока я не начинаю смеяться так сильно, что не могу отдышаться. Волна окатывает его по пояс, и он останавливается в воде. Я высвобождаюсь из его хватки, и тоже оказываюсь в воде. Волны бьются о нас, но мне все равно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты промокнешь, — говорит Фишер, проводя пальцами по волосам.
— Я промокла в тот момент, как только увидела тебя.
Сжав волосы в кулаках, он вздыхает и улыбается мне.
— Нельзя говорить такие вещи мужчине. Эти слова делают со мной то, что я не могу контролировать.
Я часто моргаю.
— Мне бы хотелось посмотреть, что они с тобой делают.
Брови Фишера приподнимаются, и он смотрит на меня взглядом, который я могу описать только как тлеющий. Он берет мою руку и кладет ее на свои мокрые шорты. Чувствую выпуклость в них и делаю то, что сделала бы любая нормальная женщина. Я сжимаю.
— Черт, — шепчет он.
— Я не против ощутить тебя своим ртом.
— У тебя такой красивый рот, но есть и другие губы, которые я хотел бы попробовать. Это справедливо.
Ой, черт. Он хорош. Я действительно собираюсь это сделать? Да. Да, это так.
Я оглядываю полоску берега. Никого не увидев, начинаю расстегивать шорты Фишера, когда очередная волна обрушивается на нас. Засовываю руку внутрь и оттягиваю материал, чтобы дотянуться до члена.
Он твердый и толстый. Я с трудом сглатываю. Что на меня нашло? Провожу пальцами по его длине, пока Фишер медленно ведет пальцами по моему бедру и под материал моих коротких шорт. Его средний палец сразу же находит мой центр и погружается внутрь. Я стону. Вода продолжает биться о нас, пока мы целеустремленно гладим друг друга. Он снова прижимается к моим губам, и я слегка поднимаю ногу, держась за Фишера для равновесия. Он не разочаровывает. Мне не требуется много времени, и мои пальцы подгибаются от удовольствия, когда волны океана соединяются с моими волнами оргазма. Я усиливаю обхват и увеличиваю частоту, пока не чувствую тепло его спермы в своей руке.
Это короткое чувство. Вода быстро смывает его, но этого достаточно, чтобы я почувствовала себя совершенной. Фишер застегивает молнию и касается моей щеки ладонью.
После глубоко целует и крепко прижимает к себе. Обняв за шею и талию, он поднимает меня, пока я не обхватываю его талию ногами. Он выводит нас из воды и ставит меня на землю.
— Останешься со мной на ночь? — спрашивает Фишер.
Я качаю головой.
— Это удивительное предложение, но...
— Но?
— Я не могу.
Закрываю глаза. Что я только что сделала? Это не я. Грир Хэнсон не ласкает незнакомцев на пляже. Это определенно была пьяная удаль. Действие «Маргариты» начинает ослабевать.
Фишер наклоняется ближе ко мне.
— Но я еще не закончил с тобой.
— О, Боже, Фишер... Патрик. Это было потрясающе. Но завтра я уезжаю, и мы, вероятно, больше никогда не увидимся. Может быть, мы просто должны позволить этому быть тем, чем оно было, и не... что ты говорил раньше? Испытать удачу?
Он неохотно кивает.
— То немногое, что я о тебе знаю, говорит о том, что мольбы ни к чему не приведут.
— Ты умный человек.
— Но что, если я захочу увидеть тебя снова?
Тьфу. Разворачиваюсь и ухожу от него, размышляя, сказать ли ему, что я ходячая катастрофа, и он должен бежать от меня.
Я оборачиваюсь и замечаю, что Фишер не следует со мной. Он все еще там, где я его оставила. Чувствую себя плохо и возвращаюсь к нему.
— Я в ужасном состоянии, ясно? — Я кричу, перекрывая шум волн. — Я только что пережила ужасный развод. Моя карьера в руинах, и я даже не знаю, кто я сейчас. Поверь мне, тебе лучше запомнить меня такой.
— И какой выход? — спрашивает он. — Это ты та сексуальная цыпочка, которая играла со мной?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я смеюсь.
— Думаешь, это смешно? — говорит он, шагая ко мне.
— Я думаю, то, что ты считаешь меня сексуальной, забавно. И я, играя кого угодно, даже отдаленно не приближусь к правде. Я не умею играть, Фишер. И если бы ты знал меня, ты бы понял, насколько это правда.
