достоинство всего происходящего, в том числе и лидеров своей истории. Другой народ своей мудростью оценил бы то же самое иначе.
4
Интердушевной взаиможизни высших душ нет в коллективном эго, где люди более всего сочленены в пласте низших душ. Коллективное эго – всегда дано. Шем – становящееся интердушевное единение, стремящееся стать единством. Чем взрослее Общая душа, чем ближе она к зрелости, тем сильнее и полнее проявляется в ней ее чувство ближнего и тем она крепче и прочнее. Рост общедушевной любовности – все большая и большая одухотворенность народа в чувстве ближнего – главенствующее условие жизнеспособности Общей души. Общая душа в опасности, когда Шем беднеет любовью. И расцветает, оживает, когда обогащается ею.
Общедушевная жизнь Шема вырабатывается не отдельным человеком, а многими поколениями народа. Она существует благодаря исходной близости высших душ, тем именно и сильна.
В общедушевности Шема реализуется высшая свобода обмена жизнью в Общей душе – духовная свобода совмещения жизней на уровне высших душ. Шем основан на сторгическом чувстве и осуществляет не сожительство и сосуществование, а со-жизнь, взаимоодушевленность, взаиможизнь, предполагающую самоотречение по чувству душевной ответственности за общедушевного ближнего. Образ ближнего своего – это не образ какого-то другого человека, а свой собственный образ в общедушевной жизни. Образ этот по своей природе идеален, в нем – всё, что любят, что общедушевно желает и ждет всякий в составе Общей души.
В каждой Общей душе люди переживают друг друга в шемовой общедушевности по-особому. Человек несет в себе некий идеальный образ ближнего народа своего. Национальная одушевленность из века в век сохраняет свой характер переживания радости и боли ближнего, свой особенный образ народного братства, любовности и ласковости внутринациональных взаимоотношений, душевной ответственности и жалости. Каждую Общую душу и ее различия можно самоопределить по отношению к жалости и переживанию жалости. И, конечно, по своему особенному идеальному стилю самоотреченности – во всех ее ступенях, начиная с участия и предупредительности повседневного общения и кончая высшими образцами самоотреченного прохождения всей жизни.
* * *
Одухотворение человека – это все большее наполнение его Светами эденской Жизни. Сторгическая одухотворенность – от наполнения человека Светом эденской Любви.
Общедушевная система человек – посмертный плод вообще более восприимчива к эденскому Свету Любви, чем к эденскому Свету Разума. Существование Общей души обеспечено именно этой особой струей эденской Любви – общедушевной сторгичностью Шема.
Без своей особой сторгичности Общая душа не существует. У каждой Общей души своя особая сторгиодуховность. Тайна Общей души – в возникновении ее особой сторгической одухотворенности. Это тайна – тайна лона, в котором возникают сторгические существа и керувы.
Исполнение заповеди любви к ближнему как к самому себе, как к сторгическому ближнему возможно потому, что «ближний» уже состоит в общедушевной сторгии.
Общедушевные сторгические переживания находятся в гармонии с переживаниями родной природы. Есть какая-то трудно осмысляемая потаенная связь между языком народа и его сторгичностью.
Создать общедушевную сторгичность – первейшая забота формирующейся в Филиоэдене Общей души. Выразить ее и сохранить ее – первейшая забота жизни Общей души в человеческой Истории.
Источник общедушевной сторгичности – в целостности некой совокупности, составляющей филиоэденскую область Общей души. Сторгическая общедушевная близость означает сторгическую близость посмертных душ (их особую сторгическую ориентированность) и филиоэденских существ.
Сторгические движения Филиоэдена имеют критическое значение для единства Шема.
Своя общедуховная любовь, шемова сторгичность, сначала возникает в Филиоэдене и, выражая себя в навигациях, становится общедуховной.
Изначально филиоэденское – это содержимое эденского Света Жизненности, включенное в форму Света филической Жизненности. В осевом времени в систему человек – посмертный плод начинает поступать Свет эденской Любви. От присутствия эденской Любви в человеке начинается процесс активной сторгизации народа и формирования Шема Общей души. Присутствие эденской Любви становится главным достоянием Общей души, ее высшей ценностью.
* * *
Шем – своя общедуховная совесть, своя общедуховная истина и свой стиль общедуховной сторгии, столь же уникальной, что и сторгия отдельного человека.
У каждой Общей души своя истина, выражающаяся в оттенках общедуховного мировоззрения, и своя совесть в жизнепонимании. Своя общедуховная совесть и истина заменяют большинству людей свою личнодуховную совесть и истину.
Никакой другой истины (и мудрости на основании общедуховной истины), кроме своей, – ни личнодуховной, ни общедуховной – не бывает.
Никакой другой совести, кроме своей, – ни личнодуховной, ни общедуховной – не бывает.
Никакой другой любви, кроме своей, – ни личнодуховной, ни общедуховной – не бывает.
Совесть и истина – и в личнодуховной, и в общедуховной жизни – только свои. И возникают они, как свои, не на основании всеобщей Истины и Совести.
Общечеловеческой Совести и всечеловеческой Истины нет. У совести и истины людей есть общие черты. Но эти общие черты не базис, на котором выстраивается всякое свое, свое Общей души и свое отдельного человека. Напротив, общие черты образуются из своей совести и своей истины.
Конечно, у всех одна физиология и сходство по несвободному Центру Управления внутренним миром, но не они определяют жизнь высшей души человека, тем более развитую жизнь высшей души. Человек как таковой создан чистым филиоэденским листом, без (почти) эденских Светов, на которых мог быть заложен базис общечеловеческой совести и истины. Мало-помалу внедряясь в локальные системы человек – посмертный плод, эденские Светы образуют в каждой из них свою совесть и свою истину, особые и уникальные, из которых при желании можно вычленить общие черты.
Моральные установления могут быть всеобщими потому, что мораль и этика – явления яфетические. У Общей души есть или намечено свое свободное нравственное чувство, но юридическим законом утверждается не оно, а яфетическое начало этики. В глубине народ живет и оценивает не по этикояфетическим установлениям, а по своей общедуховной совести.
Своя общедуховная совесть не обязательно совпадает с общепринятыми в данный момент этическими установками. Хорошо бы, чтобы государственные законы выражали свою совесть и свою истину Общей души, но на самом деле они отражают интересы и взгляды людей, которым дано право писать законы.
Своя совесть есть переживание человеком эденского Света Жизненности в себе. Совесть – своя, и потому ее универсальной расшифровки быть не может. Но это никак не умаляет ее.
В метафизическом смысле переживание справедливости основано на переживании свободного нравственного чувства и есть производное от своей общедуховной совести. Говорить о глубинных критериях общедуховной совести и справедливости вне переживаний эденского Света Жизненности Общей душою неправильно.
В конкретной общественной жизни переживание справедливости базируется на представлениях о том, насколько высшие эшелоны общественной и государственной жизни заняты в каком-либо отношении лучшими (уважаемыми) людьми, определенными таковыми общедушевным сознанием.
Крепостническое общество было справедливым постольку, поскольку крепостной считал помещика высшим человеком. По этой причине представлялась справедливой и монархическая власть.
В 90-е годы ХХ века высшее положение в российском обществе захватили если и не самые худшие, то
