У Габриэллы все похолодело внутри от страха.
– Что родители?.. Не молчи! Господи, да прекрати причитать!
– Они… они… – лепетала служанка, не в состоянии справиться с истерикой.
Габриэлла опустилась на колени рядом со служанкой и слегка обняла ее за плечи.
– Арабель, успокойся… Я очень тебя прошу. Не пугай меня… Слышишь? Просто объясни, причем тут мои родители.
– Как причем, госпожа? – поднимая свое изможденное лицо, ответила служанка. С ужасом посмотрев на Габриэллу, она шепотом добавила: – Они… Они… Они мертвы, госпожа!
Глава 3
Кто не умеет переносить страдание, тот обречен на многие страдания…
На мгновение Габриэлла замерла, не в силах понять услышанное и поверить в страшную весть. Острая боль внезапно пронизала её насквозь и сковала все тело. «Какая нелепость! – подумала она. – Родители… мои обожаемые родители не могут… нет, конечно, не могут быть мертвы. Нет, нет, нет… Это чья-то злая шутка… Нет, Господи, этого не может быть! Арабель ошиблась… Перепутала. Это невозможно!».
– Что ты такое говоришь? – придя в себя от неожиданности, воскликнула Габриэлла и вскочила на ноги. – Ты сошла с ума! Зачем ты меня пугаешь?
– О, простите, госпожа, за дурные вести, но… но я никогда не посмела бы обмануть вас. Они действительно…
– Перестать повторять этот вздор! – гневно топнув ногой, крикнула девушка и, оттолкнув от себя служанку, стремглав побежала в залу, где всего час назад оставила своих драгоценных родителей в добром здравии и хорошем расположении духа.
Войдя в помещение, где теперь вместо шума и веселья царила почти полная тишина, она огляделась. Мрачные люди, которые тихо перешептывались между собой, испуганные лица прислужников, растерянно смотревшие на нее, – все это подтвердило худшие опасения Габриэллы. Но все равно, невзирая на это молчаливое подтверждение обрушившегося на их семью несчастья, она отказывалась в него верить.
– Дитя мое, – услышала девушка голос позади себя.
Габриэлла резко обернулась и увидела аббата Шириза, на лице которого было написано столько напускной печали, что, не сумев вынести подобной фальши, она отвернулась. Габриэлла прекрасно была осведомлена о той ненависти, которую герцог и аббат испытывали по отношению друг к другу, пусть внешне они и старались поддерживать видимость дружеских отношений.
– Дитя мое, это я послал вашу служанку отыскать вас… О, клянусь Святым Антонием, как это горько и прискорбно. В них было столько энергии, столько силы. Ваша матушка была сама доброта и смиренность. А ваш отец… более храброго рыцаря не было со времен Ричарда Львиное Сердце… Мне так жаль…
– Господин аббат, – надменно произнесла девушка, стараясь справиться с нервной дрожью, – о какой жалости вы говорите? Я не понимаю вас.
– Как? Разве Арабель не сообщила вам скорбную весть?
– Так… так это правда? – не выдержала Габриэлла, и слезы непроизвольно потекли ручьями из глаз девушки.
– Увы, мое бедное дитя. Клянусь небом, это правда, и мне нечем вас утешить.
– Но как? Я не могу поверить! – умоляюще посмотрев на аббата, спросила девушка. – Когда я с мужем вышла из зала, отец и матушка остались вместе с гостями. Они были веселы и в полном здравии. Что могло произойти с ними за столь короткое время?
– Когда вы ушли, прислужники принесли еще вина и ваш отец провозгласил тост за победу в крестовом походе и за освобождение Гроба Господня. Стоило вашим родителям сделать всего по несколько глотков, как им тотчас же стало дурно. Оба они побледнели и стали задыхаться. Появились боли в животе и рвота. Мы пытались им чем-то помочь, но не сумели ничего сделать. Вскоре у ваших родителей начались судороги, и они почти одновременно потеряли сознание. Я послал за лекарем, но когда его разыскали в этом хаосе, все уже было кончено.
– Вино? Вы думаете, им что-то подмешали в вино? Но кто? Кто мог решиться на подобную гнусность?
– Об этом только Богу известно, дитя мое, – многозначительно подняв глаза к потолку, ответил аббат.
– Г-г-где они сейчас? – тихо спросила девушка, опустив глаза.
– Их перенесли в спальню герцога. Вас проводить?
– Да, пожалуйста… Мне очень страшно, – призналась Габриэлла.
– Клянусь Святым Антонием, в этом нет ничего страшного. Мы только гости на этой грешной земле, и никто не знает, когда пробьет его час.
В глубоком молчании они дошли до двери, которая вела в опочивальню герцога. Около двери стояли двое вооруженных слуг герцога. При виде аббата и девушки они с почтением поклонились и отошли в сторону. Войдя в небольшую, скудно освещенную, но уютную комнату отца, Габриэлла взглянула на огромную кровать, занимавшую большую часть помещения. Под тяжелым, пурпурного цвета балдахином на ложе покоились герцог и герцогиня де Карруаз. Они были в тех же одеяниях, в которых еще несколько часов назад пировали на свадьбе дочери. Их осунувшиеся лица подтвердили слова аббата: внезапная смерть родителей была мучительной. В изголовье кровати стояли прелат, венчавший молодых, и Филиппа. Сложив руки, они читали молитвы. Позади них стоял Буффон. Его шутовской наряд резал бы глаза в подобных трагических обстоятельствах, если бы не искренняя скорбь, написанная на побледневшем лице. Габриэлла с ужасом смотрела на эту картину. Устрашающая реальность все яснее и яснее проникала в сознание, но тут ее разум не выдержал осознания огромности постигшего ее горя, и она упала на руки вовремя подоспевшего аббата.
Придя в себя, девушка увидела, что сидит в кресле своего отца, а нежные руки сестры бережно обнимают ее за плечи. Взглянув на бледное печальное лицо Филиппы, Габриэлла разрыдалась. Нет таких слов, которые могли бы описать ту боль, то горе, то чувство глубокой потери, что охватили девушку. В тот момент ей показалось, что со смертью родителей не только исчезли то счастье и любовь, в которой они с сестрой росли, не только ушла безвозвратно прежняя жизнь, но и умерла частичка ее самой…
Когда слезы, наконец, иссякли, Габриэлла встала и, оторвавшись от сестры, безмолвно смотревшей в никуда, подошла к аббату.
– Господин аббат, я благодарю вас за помощь, которую вы уже оказали и, надеюсь, окажите мне и сестре в будущем. Но сейчас, не сочтите за грубость, я хотела бы попросить вас удалиться. Нас ждут, – тут девушка слегка запнулась, – … хлопоты. Всем, в том числе и вам, нужен отдых. Ваши покои готовы и ожидают вас… А пока разрешите нам побыть наедине с родителями…
– Конечно, дитя мое, – легко согласился с девушкой аббат и, кивнув на прощание священнику, вышел из комнаты.
…Следующий день уже близился к закату, когда раздался робкий стук в дверь.
