Калеб посмотрел на жену так, словно она ударила его под дых.
Аддисон повернулась и вошла в бунгало.
Глава 3
После долгого перелета и еще нескольких часов бодрствования Калеб должен был, по идее, провалиться в сон, но разговор с Аддисон вызвал бессонницу. Ощущение было такое, что жена вонзила ему в грудь нож. Так, значит, она считает, что их брак не спасти? Как они докатились до такого? Почему до сих пор он не замечал, что чувствует Аддисон?
Жена с сыном спали сейчас на одной кровати. Калеб прилег на другую и безуспешно пытался тоже уснуть. Тогда он перебрался в хижину на воде, надеясь, что его убаюкает плеск волн, но и там не спалось – лишь еще больше мыслей лезло в голову.
В конце концов Калеб растянулся на пляже. Надо же! Они угрохали целую кучу денег на оплату отдыха, а он лежит на песке, словно бомж.
Сон бежал от него, потому что Калебом завладел страх. Его испугало, что жизнь – та, какой он ее знал, вот-вот безвозвратно изменится.
Мыслями он по-прежнему все время возвращался к работе. Не выдержав, Калеб вошел ночью в бунгало, открыл компьютер и начал набирать текст на клавиатуре, но спустя полчаса осознал бесполезность своих действий. К тому времени, когда он вернется домой, Гарри успеет уже сам все сделать.
Калеб раздраженно забарабанил пальцами по столу. Похоже, бизнес стал для него чем-то вроде мании или наркотика. Он почти разучился отдыхать. Сидеть без дела казалось невыносимым – все мысли постоянно вращались вокруг работы.
Калеб сердился на Аддисон за то, что она притащила его сюда, но в то же время понимал, что жена хотела ему сказать. Если бы сейчас у него был выход в Интернет, Калеб даже не обратил бы внимания на то, как всходит и заходит солнце, как плавают под стеклянным полом хижины рыбы, и он не ломал бы сейчас голову, что сказать Аддисон, чтобы спасти их брак.
Она словно стала другой, отдалилась, будто скрывает от него сотню секретов.
В бунгало вошел официант с большим подносом, заставленным едой. Завтрак. Неужели уже утро?
Официант оставил поднос на кухне и вышел. Должно быть, это Аддисон заранее заказала для них яйца, бекон, круассаны и сладкие хлопья для Тристана. Калеб заглянул в спальню. Жена с сыном еще спали.
Он быстро принял душ и переоделся, еще не зная, чем предстоит заняться сегодня, а также понятия не имея, чем тут вообще можно заниматься.
На минуту он застыл на пороге спальни. Даже во сне Аддисон выглядела расстроенной. Постельное белье было смято, словно она ворочалась всю ночь. Это было на нее не похоже. Обычно жена спала как убитая. Калеб даже шутил, что она не проснется, даже если в полночь по их дому промарширует духовой оркестр.
Тристан в пижаме, украшенной изображениями мультяшных супергероев, лежал рядом, прижавшись к матери. Калеб подошел к кровати и легонько потормошил его.
– Эй, супергерой, просыпайся! Пора завтракать. А потом поиграем на пляже.
Сын моментально открыл глаза, соскочил с кровати и помчался в ванную. Аддисон сначала открыла глаза как ни в чем не бывало, но через пару секунд их выражение изменилось – словно она внутренне отгородилась от Калеба.
– Принесли завтрак, – сказал он.
Аддисон кивнула, отвернулась и, встав с кровати, надела халат. А прежде, еще до рождения сына, их пробуждения выглядели по-другому. Иногда они вообще не вылезали из постели несколько дней кряду. Когда Тристан был младенцем, они часто клали его утром на свою кровать. Он гулил и счастливо улыбался, не испытывая вины за то, что всю ночь не давал родителям спать своим плачем.
Но это было давно. А теперь Калеб вставал в пять утра, чтобы в шесть уже быть в офисе.
– Мои любимые! – воскликнул Тристан, увидев стоящую на столе пачку хлопьев. Забравшись на стул, он нетерпеливо спросил: – Интересно, какая внутри игрушка?
– Давай посмотрим.
Усевшись на соседний стул, Калеб открыл картонную коробку. Из нее выпал пластмассовый паук. Тристан радостно взвизгнул и засмеялся. Калеб рассмеялся тоже. Они затеяли игру «отыщи паука», и вскоре уже весь кухонный стол был засыпан кукурузными хлопьями и заставлен перевернутыми тарелками.
Подняв глаза, Калеб увидел жену, стоящую в дверях и с улыбкой наблюдающую за сыном.
– Что тут за шум?
Тристан вскинул вверх руку с игрушкой:
– На этот раз в хлопьях был паук!
– О нет, только не паук. – Аддисон подошла к столу и села напротив. – Я не собираюсь сидеть рядом с пауком!
По кухне плыл запах яичницы с беконом.
Калеб начал наливать в чашки кофе из кофейника.
– Нет, я лучше выпью чаю с лимоном.
Он удивленно поднял брови.
– Но ты ведь любишь кофе.
– Решила заняться своим здоровьем. Говорят, пить много кофе вредно.
– И это я слышу от женщины, которая приобрела себе навороченную кофемашину, потому что – я цитирую – «она обойдется дешевле, чем каждый день платить за десять чашек кофе в кафетерии»? Теперь ты перешла на чай?
– Женщина имеет право сменить пристрастия, – вырвалось у Аддисон, и она тут же помрачнела, словно осознав, что эти слова можно истолковать по-разному.
«Неужели жена меня разлюбила?» – подумал Калеб.
В этот момент Тристан подбросил своего паука вверх, и тот плюхнулся прямо в чашку. Брызги чая полетели во все стороны.
Аддисон встала из-за стола, так и не притронувшись к завтраку, и обратилась к сыну:
– Пойдем собираться. – Она взглянула на Калеба. – По утрам тут работает детский развлекательный центр – там можно оставлять Тристана до обеда.
«Я смогу работать по утрам», – эта мысль первой пришла в голову Калебу.
Аддисон взяла Тристана за руку и вывела его из кухни. Провожая взглядом стройную фигуру жены, Калеб подумал о том, что даже без макияжа и со скрученными в узел волосами Аддисон выглядит потрясающе красиво. Так почему же он, узнав, что сын будет по утрам отсутствовать, вспомнил первым делом о работе? Пять лет назад он подумал бы совсем о другом.
Калеб встал и вошел в спальню.
– Я отведу Тристана.
– Что? – удивилась Аддисон вынимая из комода одежду для сына.
– Если скажешь, куда идти, я отведу его в детский центр. А ты пока спокойно примешь душ и оденешься.
– Нет, – Она даже не дала ему договорить. – Я… я еще не видела этот развлекательный центр и хочу убедиться, что Тристану там будет хорошо.
Калеб почувствовал раздражение. Неужели жена считает, что он сам не может это сделать? Он заставил себя успокоиться – не хватало только снова поссориться. Он взял одежду, выбранную Аддисон для сына.
– Тогда отведем его вместе. Я одену Тристана, а ты пока иди принимай душ.
Она на мгновение замялась, а затем кивнула:
– Ладно. Буду готова через десять минут.
Взяв платье и нижнее белье, Аддисон зашла в ванную и закрыла за собой дверь.
Калеб невольно подметил: раньше она не закрывала дверь, когда принимала душ. Эта мелочь казалась еще одним признаком того, что жена все больше отгораживается от него.
Одев Тристана, он вывел его из бунгало. Указав на океан, сын спросил:
– А мы можем поглядеть на рыбок?
– Конечно.
Калеб взял его за руку и повел по деревянным мосткам в хижину, стоящую на воде. Там они улеглись на пол, рассматривая через стекло жизнь, кипящую вокруг обломка коралла, лежащего на дне.
– Что это за рыбка, папа? Вон та, красно-белая? А вон та, голубая? – спрашивал Тристан.
Калеб понятия не имел, как называются эти создания.
Прямо перед их лицами проплыла крупная рыба бирюзового цвета с розовыми полосками, сопровождаемая рыбешками помельче – полосатыми, словно зебры.
– Вот этот, большой, мне нравится, – заявил мальчик. – Можно я придумаю ему имя?
Калеб улыбнулся.
– Разумеется. Как ты его назовешь?
– Тристан.
Едва сдержав смех, Калеб сказал:
– Надо выяснить, продается ли тут какая-нибудь книжка, в которой рассказывается про всех этих рыб. – Он огляделся. – Тут много лодок. Может, мы как-нибудь выберем день и поплаваем вдоль кораллового рифа с маской.
– Это как?
– Это когда ты плывешь под водой, а дышишь через маленькую трубочку, на ногах у тебя ласты, и ты можешь разглядывать разных подводных обитателей.
– Мы сможем плавать вместе с рыбами? – спросил сын, заворожено внимающий отцу.
– Конечно. Я сегодня узнаю, как это устроить.
Тристан сощурился.
– Ты не забудешь?
Внутри все сжалось. Так вот что думает о нем четырехлетний сын: что папа всегда забывает про свои обещания!
Конец ознакомительного фрагмента.
