без этого смогу стать нормальной. Бесконечный замкнутый круг.
Поужинав, я тут же отправилась в свою комнату и легла спать. И неважно, что на часах только шестой час вечера. Я мечтала об этом, как только встала с кровати ещё утром.
***
От зелени луга рябило в глазах. Я шла вдоль залитой солнцем поляны, водя рукой по длинной и мокрой от росы траве, счастливо жмурилась, то и дело запрокидывая голову к ясному голубому небу. Столько цветов! Сложно было сосредоточить свое внимание на каком-либо одном.
Впрочем, подобное и не должно меня волновать, ведь весь этот мир только мой. Иллюзорный, созданный моим не пострадавшем в катастрофе воображением, и оттого не менее идеальный. Да, пожалуй, за это я любила свои сны. Лишь в них у меня получалось быть прежней Ноа. И даже больше.
Я могла конструировать собственные сны, подобно сказочным демиургам, создающим целые миры по щелчку пальцев.
Захотелось радуги? Вот, пожалуйста, все восемь цветов. Густой лес с уходящими глубоко в небосвод кронам деревьев? Стоило только подумать, и это появлялось.
Власть моя здесь была всеобъемлюща. И единственное, чего я никогда не делала в своих снах после катастрофы — не позволяла себе мысли о воссоздании тех, кого уже давно нет в живых. Мне не хотелось разочаровываться еще и в этом мире.
Однако сегодня мысли мои были далеки от тех, что посещали голову в дни, проведенные в серости будней.
Ужимистые разговоры парней о загадочной персоне своего загадочного третьего друга, острый взгляд которого я столь явственно почувствовала в холле Виственда, пробуждали во мне пока еще маленькие искорки интереса. Никогда бы не подумала, что я обладаю такой чертой, как любопытство.
И всё же, внутри меня терзало это необычайное чувство, подобно назойливому касанию перышком. А щекотку я никогда не любила.
Подумав об этом, поняла, что мое настроение испортилось. Вслед за ним испортился и мой сон.
Краски окружающего мира потускнели, налетел шквальный ветер, тучами закрыло всё это время греющее меня солнце. И стоя посреди созданного мною густого леса, вдруг, отчетливо чувствую явственную беспомощность. Я больше не управляю своим сном.
Тьма возникает в глубине леса и неторопливо ползет в моем направлении. Что это еще такое? Усилием воли, я давлю в себе ростки паники. Мне не страшны кошмары. Это я уже проходила.
Упрямо вздернув подбородок, смотрю в самую глубину тьмы и с удивлением замечаю два ярких огонька. Те становятся с каждым мгновение всё ближе, и, кажется, будто разгораются всё ярче.
Кто бы мог подумать, что у тьмы тоже есть глаза?
Продолжая надвигаться, она замирает только у моего лица. Два ярко-зеленых, практический фосфоресцирующих огонька напротив моих лишенных жизни бледно-серых.
Сердце бьется так сильно, что не позволяет сделать вдох. Я просто не успеваю. И всё же спрашиваю:
— Кто ты? — буквально на выдохе.
Тьма тут же сжимается, прикрывая свои глаза, словно жмурясь от удовольствия слышать мой голос. И я вполне отчетливо вижу, как она обретает очертания. Сначала силуэт, потом в него впитывается вся оставшаяся темнота, и вот передо мною огромный волкоподобный Зверь, мирно сидящий на задних лапах.
Я чувствую силу исходящую от него, и где-то на краю сознания проскальзывает мысль, что это существо практически одно из самых сильнейших во всем мире.
Зверь на мою мысль, подобно домашнему псу, наклоняет голове вбок, выражая тем самым свое любопытство. И смотрит, не прекращая, будто бы ждет, когда я уже возьму свои ноги в руки и помчусь прочь.
Но это всего лишь мой сон, и главная здесь я.
— Тебе здесь не место, — злость, холодной змеей выползая из самых недр моей искалеченной души, плавно перетекает в гневные слова. — Уходи прочь!
Следом за моими словами прозвучали раскаты оглушительного грома, и дождь полил градом.
Зверь напротив утробно рычит в ответ, не имея возможности иначе выразить свой отказ.
— Ну, нет, я не позволю тебе здесь остаться! — и поддавшись самым низменным и непонятным мне желаниям, я бросаюсь на громадного Зверя, чтобы тут же упасть в накапавшую с неба грязевую лужу.
Дождь прекращается, солнце смущенно выглядывает из-за туч, неуверенно озаряя окружающую природу своими лучиками. И я, услышав звонкую трель своего будильника, просыпаюсь.
В перепачканной грязью постели.
Глава 3.2
Такое со мною было впервые. Раньше список моих странностей, начинающийся со способности сканировать душу человека одним лишь взглядом, тем и заканчивался. А теперь…Даже не знаю, способностью стирать грань между сном явью? Это что-то новенькое.
Как хорошо, что Мегс уже уехала на работу и не успела заметить, как я судорожно пытаюсь запихнуть грязную простынь в стиральную машину. Меня дико испугала возможность выхода за грань. А что, если и тот Зверь вырвется?
Глупости, Ноа. В реальной жизни такого быть не может. Тьма не посмотрит тебе в глаза, чтобы застелить навсегда твой взор.
Возможно, так разыгралось моё воображение, показывая, что страх вновь ослепнуть никуда не исчез. Я боялась навсегда остаться внутри себя. Потому что там сидит нечто, что сожрет меня и не подавится.
В школу собиралась второпях. Запихнула завтрак в наплечную сумку, кое-как собрала в хвост свои белесые волосы перед выходом, твердо решив оставить все свое страхи в стенах этого здания. Знаю, что обычно их предпочитают выдворять за дверь, но тогда они станут бездомными и обязательно прибьются к кому-нибудь еще. Не самый хороший расклад.
Сюрпризом для меня стал старый кадиллак не определенного мною цвета, с ожидающим меня внутри Дарком. Только сейчас понимаю, насколько родители парня иронично подошли к подбору имени для него.
Светловолосый улыбчивый парень приветливо машет мне рукой и жестами зовет к себе.
— Выспалась? — без задней мысли спрашивает он, заводя машину.
— И тебе доброе утро, Дарк, — пожалуй слишком резко отзываюсь и отворачиваюсь к окну.
Парень стойко выдерживает мой выпад и включает радио. Мы едем по мокрой после ночного дождя дороге, из колонок льется какая-то популярная композиция, а я не могу отделаться от
