Мой отец работал на одной из фабрик, известных на средних уровнях востребованной и дешевой продукцией. Владельцу такой фабрики не надо беспокоиться о налогах и арендной плате за землю — город рад уже тому, что он обеспечивает трущобы рабочими местами. И, разумеется, ему не надо беспокоиться о сотрудниках, работающих на конвейере по двенадцать часов. Чтобы максимально удешевить производство можно сэкономить на фильтрующих элементах вытяжек, а работников обеспечивать изношенными защитными масками.
Отец был хорошим человеком. Когда он возвращался с работы, всегда целовал жену и брал меня на руки. Он говорил, что еще немного, и мы сможем сменить нашу каморку на приличное жилье аж на третьем этаже. Но когда он умер прямо за конвейером, моя мать стала спиваться, сестра пошла на панель и вскоре погибла от рук какого-то спятившего извращенца, а бросивший работу на рынке старший брат, вступил в банду и однажды был убит в перестрелке.
— Мне не исполнилось и семи лет, — продолжил он после паузы, — когда я поклялся, что выберусь из этой клоаки и заберусь на самый верх, и уже оттуда изменю мир, и спасу всех людей, оставшихся гнить заживо на нижних уровнях. Но сейчас, когда я здесь, что я могу сделать? Что может сделать простой парень, для трех миллионов людей живущих в городских трущобах?
Ладонь Сандры, ровно лежащая на его руке, на протяжении всего откровения, мягко отстранилась. Девушка оглядела его с ног до головы, будто впервые увидела и серьезно произнесла:
— Мур, не так ты уж и прост, раз на тебе форма Академии. По получении диплома перед тобой будут открыты все дороги. Ты сможешь, стать кем хочешь: при определенном везении даже большой шишкой в Правительстве — и тогда….
— И тогда я пойму, что сложившуюся систему невозможно изменить по мановению пальца, — закончил за нее Сэт. — Пойму, что энергию для постоянной работы всех настенных насосов нельзя получить из ниоткуда. Узнаю, что строительство дополнительных этажей для переселения людей с нижних — несбыточная мечта, а борьба с высокой рождаемостью приведет к закрытию дешевых фабрик и, в конце концов, обречет город на полное вымирание.
— Таков этот мир, — сказала девушка, — и с этим ничего не поделать.
— Я хочу изменить его. Сделать лучше… Но я уже не верю в то, что у меня что-то выйдет.
— Сэт, — начала она, впервые обратившись к нему лишь по имени, — если в городе есть хоть кто-то, кто может что-то изменить, так это ты.
— Почему я? — удивленно вскинул брови он.
— Не знаю как, но ты сумел вырваться из трущоб на средние уровни. Ты учишься там, куда не смогла бы поступить даже я, со всеми своими связями и финансами. Это значит ты не такой как все, Саймон Сэт: не важно, злой ты или добрый, — ты гений. Я знаю, что у тебя получится.
— Кто ты на самом деле Сандра? Почему ты в меня так веришь?
Сандра ничего не ответила, лишь посмотрела на небо и велела отойти от края.
Летающая машина пристыковалась к платформе аккуратно и медленно, лента шлагбаума провернулась, пневматический привод двери тихо стравил воздух, и Сэт плюхнулся на сиденье вслед за Сандрой.
— Таксист, — сказала девушка, — нам к клубу "Император", на верхнем уровне.
— Поправка, — вставил Сэт. — Нам к клубу "Аврора", на верхнем уровне.
— Пункт назначения принят, — сказал приятный женский голос с водительского сиденья.
Но этот прекрасный голос был обманом: Сэт хорошо знал, что за зеркальным стеклом находится либо пенсионер, либо автомат-пилот — даже владельцы таксопарков на средних уровнях стремятся экономить каждую копейку.
Сандра покосилась на него недоверчиво:
— Все же решил попытать счастья в "Авроре"? Неужели считаешь, что твоя форма Академии зачарует охранников настолько, что они пропустят нас вовнутрь? Только учти, что они меня знают — после того, как меня не пустили во второй раз, я послала их на три буквы…
Сэт пожал плечами, и Сандра больше не стала ничего говорить.
Тем временем такси пересек почти полгорода. Верхушки башен небоскребов, параллелепипедов и шпилей блестели солнцеотражающими окнами, но совсем не так ярко, как поблескивала желтая и мутная река прорезающая город извилистой дорогой.
— Раньше у этой реки было название, — вновь заговорила Сандра, заметив, как внимательно Сэт её рассматривает, — но потом в названии отпала необходимость и про нее так и говорят: Река.
— Как же её называли? — уточнил Сэт.
— Если ничего не путаю — Нева. А этот город называли Городом на Неве.
— Глупое название.
— Да уж.
Глава 3
Город спал и видел цветные сны о миллионах душ купающихся в страстях и пороках, взбирающихся вверх по стенам небоскребов и сбрасывающих друг друга в пропасть из жажды взобраться как можно выше — на самые вершины.
Дневная суета ушла вместе с убежавшим солнцем — на воздушной трассе, протянутой невидимой лентой над тысячами крыш, лавируя между сотен стеклянных небоскребов, одиноко неслась желтая машина. Должно быть, летящее такси сейчас испытывало черное одиночество.
Находящиеся в нем пассажиры смотрели в разные окна и думали каждый о своем. О чем думала Сандра, Сэт определить не мог.
Сам он смотрел вниз и размышлял о человеческом муравейнике, изолированном от остального мира неприступными стенами. Город — это миниатюрная система, своего рода кастрюля с крышкой, предоставляющая человечеству вариться в собственном соку. Просто удивительно, что люди вообще выжили и не истребили сами себя.
Нет, он ошибался, город не походил на муравейник — здесь была невозможна экспансия вовне. Скорее его можно было сравнить с термитником, где миллионы насекомых выращивали для себя пропитание… Впрочем, и это неверно. Когда дерево, служащее термитам домом, полностью превращалось в труху, колония этих насекомых искала иную обитель.
Человечество же не имело возможности оставить Город.
Сэт просто не понимал, как люди, не имея возможности покинуть его пределы, сумели прожить в нем без малого две сотни лет.
Неужели человечество действительно превзошло природу и смогло жить вне ее системы? Люди создали свой собственный замкнутый цикл? Разработали изолированную от мира, самовосполняющуюся цепь питания?
Сэту хотелось бы верить в это — но не верилось. Просветительные каналы объясняли возможность жизни в Городе научным триумфом, едва ли ни библейским чудом. Технический прогресс позволил Городу за счет крох энергии, которые давали лучи редкого солнца, в огромных количествах выращивать особые водоросли, массу которых в свою очередь можно было обогатить биологическими добавками и снабдить разнообразными вкусами. Люди ели на кухнях курицу — но на самом деле поедали особым образом спрессованные водоросли; отведывали в ресторанах говяжий бифштекс — при этом, забывая о том, что пробуют на вкус лишь искусственный наполнитель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
