иногда стремительно улепетывавшие от степенно проплывавших совершенно безобидных рифовых акул. У самого дна пролетел куда-то по своим делам огромный скат, вызывавший смутные ассоциации с инопланетным кораблем. Скаты в этих краях были наглыми, настоящими разбойниками: местные приучили их кормиться из рук туристов-дайверов, и эти «плавучие одеяла» буквально атаковали своих кормильцев, требуя халявную рыбешку.
Лещинский заплыл почти к рифовому кольцу и пора было возвращаться. Принять горячий душ, слегка позавтракать, да и стопочка после купания не повредила бы…
Черный силуэт человека в гидрокостюме, удлиненный ластами, появился неведомо откуда и, распугивая стаи рыбок, уверенно начал догонять пловца, отчетливо видневшегося на освещенной солнцем, колышущейся поверхности воды.
Лещинский, старательно работавший руками и ногами, аквалангиста не видел и лишь почувствовал какой-то не то укол, не то легкий ожог. Океан вдруг потемнел, и яркое солнце начало стремительно гаснуть. Игорь почувствовал, как немеют и отказываются слушаться руки и ноги, а в следующие секунды с ужасом осознал, что он просто тонет, уходит в глубину голубой толщи воды и вместе с остатками воздуха из него уходит его единственная и такая неповторимая, замечательная жизнь. «Неужели вот так все… Да нет, нет же, не может так быть!» – было последним, о чем успел подумать Лещинский, а потом наступила глухая тьма…
Аквалангист, вертикально зависший метрах в пяти от потерявшего сознание Лещинского, лениво шевелил ластами и чем-то напоминал в эту минуту любопытного морского конька, решившего понаблюдать, как обнаженное тело пловца, безвольно пошевеливая руками и ногами, медленно уходит в глубину. Убедившись, что Лещинский и не думает подавать признаков жизни, пловец в гидрокостюме уверенно подплыл к трупу, подхватил его поперек туловища левой рукой, приостанавливая погружение, а правой выдернул из ножен, закрепленных на бедре, длинный клинок.
Следующие минут пять неизвестный деловито и явно со знанием дела кромсал ножом безвольное тело, нанося острием клинка множественные раны, которые не особо искушенный эксперт вполне мог бы принять за следы зубов акулы. Вода вокруг пловца и его жертвы быстро окрасилась в розовый цвет, кровь медленно расплывалась, образуя небольшое мутноватое облако, но аквалангиста это, похоже, ничуть не беспокоило – поблескивая лезвием ножа, он без особой спешки старательно заканчивал свою жутковатую работу. Когда неизвестный счел, что «следов безжалостных акульих зубов» оставлено более чем достаточно, он убрал клинок в ножны и с силой оттолкнул изуродованный труп в сторону берега. После чего посмотрел на часы, поблескивавшие на запястье, чуть заметно кивнул и с силой заработал ластами, уходя с места расправы над неудачливым купальщиком. Минуты три темный, расплывчатый силуэт еще можно было разглядеть в зеленоватой толще океанской воды, а затем пловец исчез, растаял, подобно облачку пузырьков из отработанной воздушной смеси…
Местный коронер, вызванный полицией для осмотра трупа и по своей должности обязанный засвидетельствовать сам факт смерти, долго качал головой и мрачно рассматривал многочисленные рваные раны на теле выброшенного прибоем иностранного туриста.
– Черт возьми, если бы я не знал, что у нас не Австралия и опасных акул здесь просто нет, я бы сказал, что парню крепко не повезло и его растерзали именно эти твари… – Коронер прикурил от протянутой пожилым полицейским офицером зажигалки и с тоской спросил: – Что делать-то будем? Если туристы узнают, что одного из них сожрали акулы, то сдается мне, что уже сегодня-завтра из-за билетов на самолет будет драка, а в отелях появится куча свободных номеров…
– Ладно, придумаем что-нибудь, – полицейский с сожалением вздохнул. – Жаль парня. Приехать в такую даль – и так глупо и страшно погибнуть… Хм, а почему бы и не акула? Сидел бы в своей Германии – глядишь, и уцелел бы. М-да, не повезло…
Глава 4
Аляска, США
– Господи, какая же ты идиотка! Сколько раз ты звонила этой своей дуре? Я тебя спрашиваю!
Невысокий и полноватый мужчина лет сорока пяти, облаченный в дорогой спортивный костюм, делавший его похожим на почтенного и добродушного тренера, раздраженно метался по номеру отеля и тыкал пухлым пальцем в кнопки мобильного телефона. При этом толстяк успевал довольно витиевато материться, злобно посматривать на дисплей дорогой игрушки и на свою подружку – классическую представительницу длинноногого племени блондинок.
– Котя, ну что ты так психуешь? – Блондинка обиженно надула тщательно подкрашенные губки и, задумчиво посматривая на потолок, неопределенно махнула рукой. – Ну, раза два. Или три… Ну, не помню я. Что мне теперь и поговорить ни с кем нельзя? Ну ты, котик, ваще, прям как Штирлиц! Мы же не шпионы какие-нибудь, чего ты так…
– Дура! – буквально взвился мужчина и вскинул руку с явным намерением запустить мобильником в девицу, но передумал и изо всех сил швырнул пластиковую игрушку в стену. Телефон оказался штучкой крепкой и, отскочив от стены и брякнувшись о застланный ковровым покрытием пол, насмешливо раскрылся и подмигнул цветным дисплеем. Это окончательно вывело толстяка из себя, и он с яростью раненого бегемота несколько раз топнул ногой, превращая средство связи в горстку пластмассового мусора.
– Сам ты придурок! – Девица обиженно скривила губки, намереваясь заплакать, но, вспомнив про макияж, передумала и уже без всяких признаков слез в голосе злобно выпалила: – Ты знаешь, сколько он мне стоил? Это же…
– Тебе?! – Мужчина даже задержал на миг свои метания по номеру и недоуменно и зло посмотрел на девушку. – Ты, милочка, по-моему, забыла, что даже белье твое куплено на мои деньги! На мои. Ты, сучка безмозглая, за свою жизнь еще ни рубля не заработала… Да, я не Штирлиц. Мои дела намного хуже. Сколько раз я тебе должен объяснять, что за мной идет настоящая охота, что меня приговорили, что я здесь, на краю света, не отдыхаю, а прячусь. Прячусь, понимаешь ты?! Меня грохнуть могут в любую секунду…
– А я тут при чем? – совершенно успокаиваясь, насмешливо спросила девица. – Если ты такой лох, что даже своровать толком не сумел и твои дружки теперь тебя ищут… Тебя же, не меня. Между прочим, прятаться можно было бы и в нормальном месте – например, в Париже или где-нибудь в этой… как ее… в Швейцарии, вот. А здесь даже приличного салона красоты нет. Я уже как последняя Дунька с Урала выгляжу…
– Да плевать мне, как ты выглядишь, – устало произнес толстяк, подойдя к окну, за которым виднелись несколько разноцветных веселых домиков, утопавших в бело-голубоватых сугробах, и прислоняясь лбом к холодному стеклу. – Мертвые выглядят еще хуже, поняла? Из номера ни ногой. Завтра мы улетаем. Нет, послезавтра. Завтра – финал гонки, я хочу это увидеть…
