***
Ушастый подросток сидел на неудобной лавке, упершись кулаками в колени и уставившись в пол невидящим взглядом. На ковре из далекой южной пустыни разрасталось соленое пятно, сердце безжалостно ныло от горькой обиды, горло сдавило из-за сдерживаемых рыданий.
Сегодня Грею исполнилось тринадцать. На его дни рождения не закатывали широких празднеств и торжественных приемов, как для близнецов, но ему нравилось. Обычно они с отцом гуляли по городу или выезжали в охотничий домик. Они ели уличную еду и разговаривали на разные темы, чаще всего герцог читал отпрыску лекции об устройстве мира или рассказывал интересные секреты. Они выехали на центральную площадь, когда это произошло.
На помосте выступал бродячий цирк. Труппа зверолюдов обращалась на глазах восторженной толпы. Могучий медведь сгибал железные пруты, волки жонглировали заостренными кинжалами, а белая лиса демонстрировала гибкость и грацию, прыгая по высоким качающимся шестам. Они задержались, герцога обступили какие-то значимые горожане, и Грей мог свободно любоваться представлением. Он неотрывно следил за белой лисой, чувствуя охвативший тело странный жар. Кровь будто вскипела, все чувства обострились, а время нестерпимо замедлилось. В нос ударили тысячи новых ароматов, напрочь сбивая с толку. Эльф ощутил родство, ему захотелось стать таким же быстрым и свободным, как и артистка.
Тогда Грей впервые обратился прямо на центральной площади столицы, на глазах у сотен горожан. Хуже просто не придумать.
Дальнейшее он помнил весьма смутно. Кажется, лошадь захрапела от ужаса и сбросила его. Мех смягчил падение, а новообретенная звериная ловкость позволила ему сноровисто перекатиться и вскочить на лапы. Эльфы, люди и даже циркачи в изумлении смотрели на зверолюда с дворянским перстнем, постепенно отступая назад. Вокруг Грея образовалась пустота. Единственным, кто не удивился, был отец. Герцог схватил своего отпрыска за воротник и посадил его перед собой, отправив лошадь галопом к замку. Казалось, прошел всего миг, и вот он уже который час ждет на лавке перед кабинетом, пока правитель совещался с советниками.
Погруженный в мысли, Грей не услышал чужих шагов. Он поднял голову, только когда братья встали прямо перед ним.
— Мы слышали о произошедшем в городе.
— Мы всегда знали, что ты никто! Грязный самозванец!
Близнецы всегда говорили строго по очереди.
— Отвалите от меня. — Меньше всего Грею хотелось вступать в перепалки.
— Ты так просто не отделаешься, лисенок!
— Мы поможем отцу совершить правосудие!
Прежде чем Грей осознал сказанное, сложенный кулак прилетел ему точно в солнечное сплетение. Дезориентированный эльф беззвучно упал на пол, где его как следует попинали. Старший с размахом наступил на ногу, послышался противный влажный хруст.
Подустав, близнецы не сговариваясь подхватили ничего не понимающего бастарда за руки и потащили его наверх. Встреченные слуги спешили прислониться к стене, уступая дорогу, охранявшие замок гвардейцы старательно отворачивались в другую сторону. Каждая ступенька оставила на голове след, Грей лишь чудом не сломал шею.
— Мы окажем тебе великую честь.
— Хоть ты ее и не заслуживаешь.
Братья притащили жертву на вершину астрономической башни. До появления артефактных фонарей с нее наблюдали за звездами и планетами, теперь же она стояла заброшенная, давно потеряв какое-либо практическое назначение.
— В древности дворян казнили, сбрасывая их со скалы.
— Это куда веселее и почетнее, чем гильотина.
Осознав, что его ждет, Грей крепче стиснул зубы. Он твердо пообещал себе, что близнецы не услышат его криков или мольбы о пощаде. Они и раньше дрались, но их вражда никогда не заходила так далеко.
— Последнее слово? — одновременно спросили близнецы, обменявшись злобными взглядами.
У Грея едва хватило сил, чтобы сплюнуть на чей-то ботинок. За это лис получил еще один удар в живот, а затем его подхватили за руки и ноги и сбросили вниз.
Страх мгновенно вернул ему волю к жизни. Сердце бешено стучало, кровь кипела, глаза заволокло алой дымкой. Действуя на одних инстинктах, Грей раскинул руки и поджал ноги. Затрещали кости, каждая клеточка выла от агонии. В отличие от лиса, первое обращение в сокола вышло крайне болезненным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Бледная кожа стремительно покрылась серыми перьями. Он неожиданно почувствовал омывающие его воздушные потоки и ветра. Инстинкты подсказали, как нужно махать крыльями. Спикировав почти до земли, он резко развернулся и стрелой бросился вверх.
Грей еще никогда не чувствовал такой ярости. Вернувшись на обзорную площадку, он на глазах ошарашенных братьев обратился в лиса. Острые когти распороли рубашку старшего, вонзаясь в мягкую беззащитную плоть.
Молодые эльфы ничего не могли противопоставить вошедшему в полную силу зверолюду. Грей бил неумело, компенсируя недостаток опыта энтузиазмом и силой. Вычурная одежда превратилась в окровавленные лохмотья, тела близнецов покрывали многочисленные царапины и мелкие раны, особенно Грей гордился тремя незажившими полосами на щеке старшего. Он сломал их рапиры и не давал подойти к люку, заставив умолять о пощаде и растягивая наслаждение. Они были полностью в его власти.
Лис часто жалел, что он не успел завершить задуманное.
— Стой!
Обернувшись, Грей увидел герцога. Всегда невозмутимый эльф смертельно побледнел. На его лице впервые проявился страх. Он схватился за меч, чем окончательно разбил сыну сердце.
На смену ярости пришло опустошение. Резко отвернувшись, Грей спрыгнул с башни, мгновенно сменив форму на сокола. Второе превращение далось куда легче, крылья с легкостью ловили потоки воздуха.
Многочисленные обращения и боль истощили перевертыша. Вскоре он почувствовал опустошительную усталость. С высоты птичьего полета он с легкостью нашел двор-колодец у городской стены. К удаче Грея, там никого не оказалось. Обратившись в последний раз, тяжело дышащий эльф прислонился к цветущей сакуре. Его будто приложили пыльным мешком, глаза закрылись сами собой, погружая лиса в блаженное забытье.
Грей очнулся поздней ночью. Он совершенно не чувствовал холода, зато пустой живот протестующе урчал, срочно требуя наполнить его до краев. Ветер принес запах выпечки с оттенком вишни, что только усилило его страдания.
Эльф попытался встать на ноги, но резкая боль в ноге заставила его рухнуть назад. Рана отыгрывалась за игнорирование во время драки.
«Нужно снова попробовать превратиться».
Справа от него деликатно покашляли.
Перепуганный Грей мгновенно обратился в лиса и вскочил на лапы, на грани сознания отметив отсутствие боли.
— Не бойтесь меня, я не причиню вам вреда.
Патрэль в доспехах герцогской гвардии продемонстрировал открытые ладони.
— Ш-што тхы, тьху… — Непривычный к изменившейся глотке лис с трудом выговаривал слова общего языка. — Зачхем тхы…
— Вас ищет вся гвардия. Герцог вспомнил, как недавно рассказывал вам про тайный выход из города. Признаться, мне приятно, что за двести лет верной службы я наконец узнал о его существовании. — Патрэль со спокойным лицом подошел к Грею и протянул ему завернутую в тряпку снедь. Чувствительный нос лиса уловил умопомрачительный запах выпечки, который его и разбудил. — Вам нужно восстановить силы, затем я провожу вас до кареты.
Грей ничего не ответил. Жадно пожирая пирожки с вишневым повидлом, он подозрительно следил за Патрэлем, готовый в любой момент дать отпор. Тринадцатилетний перевертыш прекрасно оценивал свои шансы против гвардейца с многовековым опытом, участвовавшего в настоящей войне, но он не мог сдаться просто так.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вам не причинят вреда, клянусь честью, герцог хочет поговорить. — Опытному эльфу было несложно прочесть отражавшиеся на морде лиса мысли. — Только прошу, вернитесь в изначальный облик.
С сожалением слизав с тряпицы крошки, Грей тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Он будто всегда умел превращаться. Бледная кожа вернулась вместе с острой болью. Гвардеец успел подхватить подростка и подставил плечо, окончательно лишив его шансов на побег.
