Она пожертвовала всем в своем стремлении к контролю.
Своей дочерью.
Своим мужем.
Даже своей собственной жизнью.
Но, когда предоставился шанс изучить эту невероятную новую силу, она приняла решение быть привязанной к дереву.
Арелла долго смотрит в небо, и я решаю, что она не собирается отвечать. Но тогда она шепчет:
— Я никогда не смогу разрушать ветер.
Ее тело дрожит от этих слов, и я…
… не уверен, что чувствовую по этому поводу.
Она убила моих родителей несколькими щелчками запястья. Она действительно думает, что ветер важнее их?
С другой стороны, если даже она не готова пересечь это черту…
Я понятия не имею, что чувствую по поводу того, что Оз будет учить Силы Бури силе боли. Я знаю, что никогда не могу этого сделать. И часть меня хочет затащить его под землю и больше никогда не подпускать его к порывам.
Но другая часть меня — часть, которой я не горжусь — не может не поинтересоваться, а что если это единственный способ выстоять против Райдена.
Как еще можно победить в нечестном бою?
— Так какой у нас план? — спрашивает Солана, когда я наконец признаю, что не могу выпутаться из этих веревок.
Арелла трясет головой, чтобы прогнать мошку от глаз:
— Мы ждем, когда Оз вернется и позволит нам уйти.
Я фыркаю:
— Ты действительно думаешь, что он собирается сделать это?
— Я могу быть очень убедительной.
Она определенно может.
Она дурачила меня несметное количество раз… но ей никогда не удастся убедить Оза. Он был готов позволить ей умереть в Водовороте. Единственная причина, по которой она все еще дышит, состоит в том, что я вытащил ее. Она была нужна мне живой, чтобы узнать, что произошло с Одри.
Все, что она сделала с Одри, я исправлю.
И теперь она просто стоит там, ожидая шанса попытаться выторговать свое спасение… после того, как мы уже потеряли так много времени.
— Этого недостаточно! — кричу я, жалея, что не могу ничего швырнуть ей в голову. — Тебе что, плевать, что Одри прямо сейчас в заложниках? Райден уже мог…
Я не могу этого произнести вслух.
Даже не могу думать об этом.
— Конечно не наплевать, — говорит Арелла. — Но беспокойство ничего не меняет. Это пустая трата энергии.
Знаю, что она права.
Но ненавижу, насколько она спокойна.
Ненавижу ее.
— Это твоя вина!
— Знаю. — Она запинается, и на секунду становится похожа на мать, которая действительно беспокоиться о своей дочери. Но ее тон снова становится твердым, когда она говорит мне:
— Райден не оставил мне выбора.
Она продолжает использовать это в качестве своего оправдания, но она все еще не объяснила, чем Райден угрожал ей. Это не имеет значения… ничто не имеет значения, кроме Гаса и Одри.
— Мы найдем их, — обещает Арелла. — Мы просто должны подождать. Без ветра я не могу ничего, кроме…
Она делает судорожный вдох.
— Кроме чего? — спрашиваю я, но она слишком занята, сгибаясь так, что даже мастер йоги завизжал бы.
Так или иначе она изворачивается в веревках и опускает голову достаточно близко к рукам, чтобы сунуть пальцы в рот.
От высокого свиста звенит в ушах, и Арелла практически сияет, когда выпрямляется:
— Оз всегда забывает о птицах.
Я гляжу на Солану радуясь, что она выглядит столь смущенной как и я. Знаю, у Ареллы особая связь с птицами… это одна из немногих вещей, которая у них с Одри общая. Но я не вижу, как это может нам помочь. Все птицы только хлопают крыльями, визжат, клюются и…
— О, Боже., - стону я, когда понимаю ее план. — Ты, должно быть, разыгрываешь меня.
Минуту спустя я вижу темные формы, несущиеся к нам на горизонте, и кровь отливает от моего лица.
Солана смеется:
— Ты серьезно боишься птиц?
— Эй, о них снято множество фильмов ужасов!
Облако птиц несется ближе, и я оставляю всю надежду, что это шутка. Их десятки… огромные черные вороны и стервятники. Это официально мой оживший ночной кошмар. Все их визги уходят на задний план, когда они ныряют вниз.
Я пытаюсь держаться, но там так много хлопания крыльев и карканья, что я могу чувствовать, как их когти впиваются в мою кожу, когда они клюют и клюют, и… да, мне определенно плохо.
— Закрой глаза, — говорит мне Солана, таким образом, я предполагаю, что выгляжу также ужасно, как себя чувствую.
Я слушаюсь ее совета, но все еще слышу хлопанье и клекот… и теперь это заставляет меня предположить, что они снимают плоть.
— Ладно, это гораздо хуже! — кричу я, снова открывая глаза.
Я рад видеть, что на моих руках есть еще кожа. Но на мне сидит пять злых ворон, и я кручусь сильнее, чем когда-либо… это особенно впечатляет, учитывая, насколько туги мои путы.
— Успокойся, — приказывает Арелла. — Помни, почему ты это делаешь.
Я пытаюсь сосредоточиться на Гасе и Одри, когда вороны снова приземляются на меня. Но я все еще верчусь… это рефлекс. Жуткие птицы хотят выклевать мои глаза..!
Я пытаюсь придумать план C, когда слышу знакомый визг, и когда я поворачиваюсь на звук, то вижу серого ястреба, несущегося прямо на меня. На этот раз я не боюсь.
Гэвин и я проделали долгий путь от тех дней, когда он терроризировал меня, если я случайно подходил слишком близко туда, где скрывалась Одри. Он мне все еще не нравится… и мне нравится он еще меньше, когда приземляется на мою больную руку и впивается в меня взглядом красно-оранжевых глаз-бусинок. Но потом он приступает к моим веревкам острым, как бритва, клювом, разрывая их, будто они сделаны из бумаги.
— Мы должны поспешить, — говорит Арелла, высвобождая руки из растрепанных веревок. — Оз мог увидеть птиц.
Она развязывает лодыжки и тянется ко мне, спугивая Гэвина, когда распутывает последнюю из моих истертых веревок.
Гэфин визжит, и я говорю ему:
— Не пытайся за нами следовать… и не приближайся к Озу.
Я смотрю, как он приземляется среди пальм, и наши глаза встречаются на секунду.
— Я приведу домой ее, — шепчу я.
Клянусь, он моргает, и это чувствуется, как кивок.
— Пошли, — говорит Арелла, губя момент.
— Подождите меня, — говорит Солана, все еще изо всех сил пытаясь вырваться на свободу.
Арелла кричит, что у нас нет времени, но я возвращаюсь и пытаюсь освободить Солану… от меня не много помощи, с одной-то рукой.
— Она нам не нужна, — настаивает Арелла.
— Прошу прощения? — спрашивает Солана. — Это я провожу вас в крепость Райдена.
— Я могу сделать это, — говорит Арелла. — На самом деле я вполне уверена, что Вейн — единственный Странник Ветра, не знающий, как туда добраться.
