кровью, а своим искусством. Музыкой или живописью. Предложи ему выбрать что-то одно, он тут же покончит с собой, потому что не представляет жизни ни без первого, ни без второго.
- В таком виде ты мог бы сесть на ступенях у входа на одну из станций метро в новой половине и поиграть на гитаре, - не упустила возможности подколоть брата вампирша.
- Намекаешь на то, что туда нужно притаранить синтезатор? - поднял бровь Дамиан, оглядывая укрытые пластиковым пакетом инструменты сестры. - Я бы им запили что-нибудь эдакое… вот, к примеру, станция возле Большого бизнес-центра - идеальное место для джазовой импровизации.
Линда заперла кассу и взяла со стола сумочку.
- Идем уже, импровизатор. Запили что-нибудь дома. И не забудь запилить ужин, а потом поставить его в холодильник. Вернусь, как всегда, под утро.
***
В Треверберг Линда приехала около пяти лет назад. Никаких вам историй о путешествиях налегке, пустом кошельке и желудке. Она водила шикарную машину - Дамиан на месте пассажира выглядел как молоденький мальчик на содержании у богатой дамы - носила безумно дорогие и безумно стильные шмотки, посещала лучшие салоны красоты города и проверяла свой банковский счет в лучшем случае раз в шесть месяцев. О чем беспокоиться? Денег там полно. Прошлая работа обеспечила вампиршу средствами до конца жизни - по крайней мере, этой, человеческой жизни, а потом она придумает другую. Для того, чтобы не скучать дома, Линда устроилась дизайнером-иллюстратором в крупную компанию. Ее работы называли гениальными. Начальство предсказывало ей головокружительную карьеру. Коллеги завидовали, но в лицо говорили вполне искренние комплименты. Она блистала и наслаждалась славой. Потеря бдительности - самое худшее, что может случиться с тобой, говаривал командир. И он был прав. Линда потеряла бдительность и начисто забыла о том, что прошлая работа обеспечила ее не только средствами, но и кошмарами, которые не стираются из памяти просто потому, что ты - обращенное существо.
Все началось с малого - с тех самых кошмаров. Раньше они снились вампирше в худшем случае дважды в месяц, а теперь начали осаждать каждый раз, когда она закрывала глаза. Увиденное было до безумия реальным. Таким реальным, что Линда порой не могла отличить сон от яви. Никаких панических атак, сопровождающих посттравматический синдром. Самые обычные кошмары, которые снятся смертным в огромных количествах, но те себя сумасшедшими не считают. В особо тяжелых случаях они идут к врачу, и он выписывает им лекарство. И Линда тоже таковым обзавелась. Продавали его не по рецепту, и в некоторых кругах оно считалось незаконным. Зато добыть его было просто, особенно в таком городе, как Треверберг, и особенно если вы располагали деньгами. И помогало оно отлично. По крайней мере, на первых порах.
Вампирша сотню раз говорила себе, что дети не повторяют судьбу своих создателей, и уродливая история матери, которую она наблюдала собственными глазами, ее историей не станет, но лечившая от кошмаров дрянь постепенно подчиняла ее себе. Линда не могла сосредотачиваться на работе. Идеи, роившиеся в ее голове еще пару-тройку месяцев назад, куда-то испарились. Тело становилось неповоротливым, ум - ленивым, пальцы переставали слушаться. Она больше не слышала комплиментов в адрес своей работы. Ей больше не обещали головокружительный карьерный рост. И однажды случилось то, что должно было случиться: мисс Линде Конли указали на дверь. К тому времени она давно продала шикарную машину и большую часть безумно дорогих и модных шмоток. И проверяла свой банковский счет в лучшем случае раз в шесть месяцев, как и прежде, но по другой причине: ее расстраивали царившие там попеременно жирный ноль и внушительная цифра со знаком «минус».
Ночь с 20 на 21 марта, 1996 год
Треверберг
Линда барабанила пальцами по рулю в такт дурацкой поп-песенке, которую крутили по центральной радиостанции Треверберга уже с неделю. Часы показывали начало первого ночи, а в новой половине, как водится, об этом не слышали. Вампирша уже давно проехала деловой квартал и теперь плелась на черепашьей скорости по узкой двухполосной дороге, по обеим сторонам которой призывно светились вывески лучших городских ресторанов. Леди в вечерних платьях и джентльмены во фраках. Красивые машины, красивые улыбки, красивая жизнь и много-много денег. Когда-то она сидела в этих ресторанах чуть ли не каждый вечер. А теперь заезжает сюда с другой целью: подвезти леди и джентльменов до дома. Некоторые из них любили заложить за воротник и побаивались садиться за руль своих дорогущих тачек.
По большому счету, все не так плохо. Линда нашла работу в татуировочном салоне и умудрилась пристроить туда Дамиана. Хозяин - очень милый гей, и ему совершенно не важно, что там у нее под юбкой. Она занимается любимым делом, пусть и не получает за это тысячи долларов. А еще ей посчастливилось найти вторую работу, причем там, куда женщин и на пару сотен километров не подпускают. А именно - в частной фирме, занимавшейся перевозками. Ради такого случая вампирша расщедрилась на покупку пристойной машины и личного номера такси. Последний красовался в нижней правой части ветрового стекла и заменял классические «шашечки» (такси без «шашечек» жители Треверберга всерьез не воспринимали).
По пути в квартал ресторанов Линда подвезла до дома пару подвыпивших студентов, доставила компанию представительных темных эльфов в деловых костюмах в Ночной квартал к клубу «Токио» и прокатилась с ветерком до старой половины ради вежливой старушки. Темнокожая туристка, голосовавшая возле бутика Гвен Астер (бутики в Треверберге работают до полуночи - модники, к вашим услугам), на жутком английском попросила подбросить ее до одной из станций метро и милостиво согласилась на включенный счетчик. Мамаша, ехавшая из супермаркета «Полная корзина», дала Линде крупную купюру, выцыганив всю сдачу. Вечер начался великолепно, и хотелось верить, что ночь тоже не подкачает.
Пьяные леди и джентльмены не торопились покидать залы ресторанов, и вампирша решила, что может позволить себе перерыв. Она купила в круглосуточном киоске стакан крепкого черного кофе и сэндвич с ветчиной, разменяв проклятую купюру, вернулась в салон и принялась за поздний ужин.
Закутанная в меха темная фея стояла под фонарем и говорила с молодым оборотнем в форме фельдшера «скорой». Обнаженные руки феи были украшены тонкими золотыми браслетами и изящными татуировками. Очень элегантный растительный орнамент, хотя розы смотрятся пошловато, листьев и стеблей вполне
