все же курд из РПК. Чего турку боятся иранцев? А он именно боялся.
Петр мог объясниться на персидском, потому что во времена арабского завоевания в персидский вошло много заимствований из арабского, но почему этот курд решил, что он иранец?
– Слышали, как ты говорил на арабском, – пояснил тот.
– Очень смешно! Где Иран и где арабский? – со смешком сказал Горюнов. – Что ты от меня хочешь? Думаешь, вычислил шпиона? А я вот, например, считаю, что ты – сотрудник MIT. Как ты протащил пушку сюда через металлодетектор?
– А если у меня тут родственник работает? Например, газон стрижет.
– Допустим, – кивнул Петр. – Долго будем выяснять ху из ху? Или ты хочешь конкретики? Тогда сведи меня со своим командиром. Знаешь Мардини? Ахмета Мардини? По глазам вижу, что знаешь. С ним и будет конкретика. И попроси его больше не подсылать неумех, которые тычут мне в бок пистолетом, даже не снятым с предохранителя.
– Могу и снять! – погрозил парень.
– Сними, рискни здоровьем! Сообщи своему боссу, что я не претендую на роль рядового боевика. Мне нужен контакт. Уверять, что я не иранец, не стану. Хочешь – верь, хочешь – нет. То, что я не турок, ты и так понял. Бояться вам стоит больше их. Мозгуйте! – Он повернулся и пошел обратно на трибуны, не оборачиваясь и пока еще не понимая, что думать по поводу этой встречи.
На следующий день Горюнов, вытащив из металлического шкафчика в портовой раздевалке складную удочку и захватив пластиковый жбанчик, куда обычно складывал улов, сунул в карман банку с креветками в качестве наживки и направился на мост Галата. Ему нравилось вечерами постоять с удочкой, глядя на воды бухты Золотой Рог, сияющие от закатного солнца. Покрикивали чайки, летевшие в старый город, чтобы ночевать на черепичных крышах и выхватывать рыбные потроха из бачков около ресторанов.
На работу в порт Петр устроился без проблем – докером-механизатором. По сути, он был грузчиком и механиком в одном лице, только не таскал грузы на себе, как делали грузчики всех времен и народов в старину, а перемещал их с помощью кранов, экскаваторов, тягачей и бульдозеров. Перед отъездом из России прошел обучение, получил липовые документы, что работал в портах Германии и Польши. Однако по настоянию руководства пришлось попрактиковаться в питерском порту. «Мелочей не бывает, – занудливо наставлял Александров. – Ты еще молодой, учись всему, пригодится. А то вас всех хлебом не корми, дай пострелять и освоить что-нибудь вроде тхэквондо». Это был камешек в огород Горюнова – он мастер спорта по тхэквондо, обладатель черного пояса. Еще до ВИИЯ, в школе увлекался, да и в институте продолжал участвовать в соревнованиях.
…На мосту, кроме него, стояло еще с десяток завсегдатаев-рыбаков и несколько женщин в хиджабах, ловивших рыбу не менее ловко, чем мужчины; сновали за спиной припозднившиеся туристы. Солнце уже исчезло, рассеянный свет отражала поверхность бухты. За спинами рыбаков проезжали машины. Таксисты сигналили, как обычно, раздраженно и часто, а то и высовывались из окна и начинали ругаться, даже не с кем-то конкретно, а так, ради принципа. Вдруг за спиной Петра остановилась машина. В общем шуме он не обратил на это внимания. А зря…
Кто-то ткнул ему в поясницу ствол и велел: «Быстро! В машину!» Препираться, очевидно, не стоило. «Брось! – приказал незнакомец, имея в виду удочку, заметив нерешительность Горюнова. – Живо!»
Он так и не увидел, кто ему давил на поясницу пистолетом. Забравшись в машину, тут же получил кулаком под ребра, пока хватал ртом воздух, ему на голову натянули то ли шапку, то ли повязку и прокомментировали: «Для твоей же безопасности». Петру показалось, что это тот самый чернявый, с которым Горюнов виделся на футболе.
Покружив по городу, машина остановилась. Под колесами зашуршал гравий. Петра толкнули в спину, чтобы вылезал. Взяв его под локоть, повели по гравию, затем по трем ступенькам в дом. Деревянный пол под ногами скрипел. Горюнов подумал, что, скорее всего, они уехали за город. Страха не было. Страх – это паника. А Петр чувствовал себя напряженным, собранным, с обострившимся слухом, и кожей ощущал, как ему казалось, все происходящее в комнате. Но долго испытывать экстрасенсорные способности не пришлось – повязку с глаз псевдополяка сняли.
Сбоку и чуть сзади действительно стоял чернявый, перед Петром сидел мужчина на единственном стуле, составляющим всю обстановку этой комнаты. Закрытые снаружи ставни не давали возможности сориентироваться с местоположением дома. Но у Горюнова сложилось впечатление, что это один из домов, брошенных, деревянных, полуразвалившихся, расположенных на берегу Босфора.
Мужчина сидел как-то по-особенному устойчиво, чуть расставив ноги и упершись руками в колени. Он и сидя производил впечатление человека невысокого, но крепкого. Легкая седина на висках и надо лбом, там, где густые волосы были зачесаны назад, придавала ему умудренный опытом вид и создавала налет вселенской усталости. Таким людям хочется доверять, однако Петр не страдал доверчивостью.
– Чем обязан визитом к вам? – спросил Горюнов, тяготясь долгой паузой и взглядом, изучающим, заинтересованным.
Чернявый вышел, оставив их наедине.
– Я бы хотел тебя послушать, – низким хрипловатым голосом сказал сидящий. – Ты же рвался выйти на контакт. Меня зовут Ахмет.
– Очень приятно. Марек… – Петр замялся и попросил: – Хорошо бы подтверждение того, что я разговариваю с тем самым Ахметом.
Мужчина склонил голову к плечу, улыбнулся:
– Тебе что, паспорт показать? Какой? Иракский, иранский, турецкий?..
Александров, инструктируя Горюнова перед поездкой, предупреждал, что связаться надо именно с этим человеком, поскольку года два назад были попытки с его стороны выйти на российские спецслужбы. Он приезжал в Россию, но что-то у него не заладилось. Ему удалось связаться с кем-то из контрразведчиков, а его передвижения по Москве не остались незамеченными. Однако на оговоренную встречу Мардини не явился и быстро после этого ушел от слежки, исчез из Москвы, а затем вернулся в Турцию. Повода задерживать его у контрразведчиков не было, и Мардини затерялся в Стамбуле. Хотя предполагалось, что он уехал оттуда сразу в Северный Ирак, в горы Кандиль.
И вот теперь он собственной персоной перед Горюновым. Петр видел его фотографию в Москве и уточнял лишь для проформы.
– Вспомните 1994 год, Москву, – решил не ходить вокруг да около Горюнов.
Ахмет всмотрелся в него и даже подался вперед:
– Я с тобой там не встречался. Не помню… Ты слишком молод.
– Это не имеет значения. Встреча тогда не состоялась. Вы же хотели о чем-то вести переговоры?
– Допустим. Но обстоятельства меня вынудили уехать и скрываться. В Москве за мной следили турки.
Горюнов кивнул. Эти
