Незнакомец тут же перехватил ее и не позволил Эмме пасть на колени. Руки у него оказались не только изящные, но и сильные.
— Ну-ну, детка! Не то чтобы я не мог найти тебе применения в этой позе, — насмешливо протянул он, — но мы как-никак в общественном месте. Коридор ведь считается именно таковым, не правда ли?
Эмма понятия не имела, о чем он говорил, но почему-то покраснела.
— Я обязана вам жизнью, — прошептала она. — Если бы только я могла вознаградить вас за доброту и благородство…
— Ты насчет меня в заблуждении, — голос незнакомца звучал холодно и иронично. — Во мне нет ни капли доброты и благородства.
— Но вы спасли меня! Рисковали собственной жизнью, репутацией, а ведь это сокровище сердца любого человека.
Киллоран от таких речей оторопел.
— У меня нет сердца, — холодно улыбнулся он. — Как нет и его сокровища — репутации, которую можно испортить. О риске и вовсе говорить не стоит. Твой… родственник был бы не первым человеком, которого я убил, и уж наверняка не последним.
— И все же…
— И ничего, радость моя. Повторяю еще раз: я взял на себя вину за убийство твоего отца вовсе не по доброте сердечной, как, впрочем, и не ради твоих прекрасных глаз.
— Моего дяди, — машинально поправила Эмма. — Это бы отец моей кузины.
— Неважно, — незнакомец небрежно махнул рукой. — Я сделал это, чтобы развлечься.
— Развлечься? — Эмма была не в силах поверить услышанному.
— Именно развлечься. Я скучал. Смертельно скучал. Это маленькое происшествие меня развлекло, но сейчас скуку на меня наводишь ты сама. Ступай с богом, девочка. Иди своей дорогой.
Эмма ошеломленно смотрела на своего спасителя. Он же разглядывал ее с тем интересом, с каким гурман может смотреть на вино двадцатилетней выдержки.
— Своим путем?..
Эмме тут же стало стыдно за нотки беспомощности, прозвучавшие в ее голосе.
Он поднял одну бровь — черную, прекрасно очерченную.
— Ты что же, собиралась уехать со мной? Это напрасно: любовница мне не нужна, а для простой служанки ты слишком хороша. Правда, я мог бы использовать другие твои качества… Вдруг мне понадобится кого-нибудь проткнуть шпагой… Хотя тоже нет… Со своими врагами я предпочитаю расправляться сам.
Насмешки этого человека были подобны пощечинам. Эмма попятилась, глядя на этого господина — такого элегантного! — с нескрываемым ужасом.
— Простите, — опять прошептала она. — Я не хотела…
От улыбки аристократа повеяло холодом.
— Ты очень милая девочка, — он небрежно коснулся ее щеки двумя пальцами.
Эмма дернулась, но мужчина не обратил на это ни малейшего внимания.
— Если сейчас ты сядешь в гостиной этого постоялого двора и будешь смотреть на окружающих своими прелестными, полными слез глазами, наверняка найдутся желающие позаботиться о тебе, — аристократ задумчиво окинул девушку взглядом. — Впрочем, сначала тебе нужно смыть кровь с рук, а то это может быть мужчинами неправильно истолковано.
Эмма сделала попытку убрать руки за спину, однако у этого человека оказалась молниеносная реакция. Секунда, и его пальцы сомкнулись на запястье девушки.
— Однако, — пробормотал он, склоняясь к лицу Эммы, — меня это совсем не смущает.
Эмма, у которой от взгляда незнакомца уже слегка кружилась голова, в панике подумала о том, что может произойти, если он придвинется еще ближе.
— Киллоран! — Голос молодого человека, стоявшего в дверях в конце коридора, был полон ужаса и возмущения.
Черноволосый красавец слегка улыбнулся и перевел взгляд с Эммы на негодующего юношу. Руку девушки он выпустил.
— Совесть… Опять явилась, — сказав эти непонятные слова, он повернулся и пошел по коридору.
Судя по всему, сделав два шага, незнакомец уже забыл о ее существовании.
Эмма смотрела ему вслед. Внезапно она почувствовала, что дрожит всем телом. Рука девушки до сих пор ощущала тепло его ладони, а щека — прикосновение пальцев. Каким-то внутренним чувством Эмма поняла, что избежала опасности даже худшей, чем то, что готовил ей дядя Хорас, а ведь она не сомневалась в том, что дядюшка мог ее убить.
Наверное, ей очень и очень повезло.
— Вы не можете бросить эту девушку на произвол судьбы, — сказал Натаниэль в спину Киллорану, пытаясь угнаться за ним.
Граф остановился и глянул на своего нового подопечного с наигранной скукой.
— И что ты предлагаешь? Взять ее с собой в Лондон? Можно было бы, но ты смотрел на меня с таким негодованием, что я тут же отбросил прочь все недостойные помыслы.
— Эта девушка невинна!
— Ну да. В той мере, в какой женщины вообще могут быть невинными. Именно поэтому мы и оставляем ее здесь. Позволь предостеречь тебя, мой мальчик. Никогда не связывайся с представителями среднего класса. Эти люди все как один ярые поборники морали. Ты не можешь иметь дела с их дочерьми и при этом остаться безнаказанным. Совсем иное дело — девушки из городской бедноты. Да и сельской тоже… Они будут признательны тебе за внимание и подарки. Немногим отличаются от них и аристократки: в высшем обществе все правила условны. Но средний класс не может думать ни о чем, кроме приличия! Свяжись мы сейчас с этой девушкой, и очень скоро ты… или я… словом, мы можем оказаться в западне. Мне-то что, а вот твой отец, полагаю, от такой партии будет не в восторге. Если его не устроила даже мисс Поттл, что уж говорить об этой юной особе!
— Черт возьми, вы же убили ее отца!
— Дядю, — поправил его Киллоран, наконец-то усвоивший, кем приходилось рыжеволосой красавице лежавшее на полу у ее ног тело.
— Я… Вы… Мы не можем вот так взять и оставить ее здесь!
Киллоран взглянул на Натаниэля с выражением крайнего смирения.
— Если ты решил уложить ее в постель, я готов удовольствоваться еще парой стаканов местного бренди… Хотя, конечно, привык к лучшему… За час управишься?
— Мне бы следовало проучить вас за это! — в гневе воскликнул Натаниэль.
— Что такое? Я задел твои чувства к этой девице?
— Вы задели мою честь!
— Поверь, она недолго будет тебя обременять, — вздохнул Киллоран. — И что, по-твоему, я должен сделать для этой особы?
— Это по вашей вине она сейчас осталась в одиночестве… И в отчаянии…
— Как сказать, — покачал головой Киллоран.
— Однако не она же пронзила шпагой своего… дядю.
Граф улыбнулся.
— Поверь, я сослужил ей хорошую службу.
Он сунул руку в карман и вытащил оттуда золотую монету. Хозяин постоялого двора, все время следовавший за ними, хотя и на приличном расстоянии, подскочил и подставил ладонь.
