Читаем без скачивания Раскопай эту чертову могилу - Ричард Пратер

Сэмсон расписался за папки с делами, вернул их, и мы поднялись к нему в кабинет.

— И никаких обвинений, связанных с наркотиками, — заметил я.

— А что, должны быть?

— Да так, просто предположение. Во всяком случае, Дэнни Спринг точно сидел на чем-то сильнодействующем. Кстати, сестра в заявлении об этой стороне жизни брата умолчала.

Фил хмыкнул.

— Значит, наркоман? Если раскопаешь что-нибудь еще, дай знать Фини. Да и меня держи в курсе.

Капитан Фини возглавлял отдел по борьбе с наркотиками. Мне доводилось расследовать несколько дел, связанных с наркоманами, и я хорошо знал Фини. Иначе и быть не могло, ведь работа, которую делали его ребята, почти всегда — прямо или косвенно — связана с деятельностью других отделов и подразделений департамента полиции Лос-Анджелеса. Неудержимая, болезненная страсть поймать вожделенный кайф может толкнуть наркомана практически на любое из преступлений, перечисленных в Уголовном кодексе: мелкую кражу, грабеж, разбой, кражу со взломом, мошенничество, убийство и так далее. Стремясь заполучить нужную им дозу, они выходят на тропу войны против всего остального мира, против всех нас.

— Фини снова одолевает бессонница? — поинтересовался я.

— А кто из нас вообще спит? Ты же знаешь, как обстоят дела с наркоманией в городе. Какое-то время волна поднимается, потом нам удается несколько сбить ее уровень, но немного погодя она снова идет в рост. В данный момент мы как раз наблюдаем усилившуюся активность.

— Есть какие-нибудь соображения — почему?

— Вполне вероятно, что появился новый поставщик или поставщики. Возможно, дело в нашем старом друге Черри. А может, подбавляет дрожжей в тесто десяток еще каких-то неведомых нам причин. В любом случае, сейчас этой дряни полным-полно. — Фил достал новую сигару. — У Фини может оказаться что-нибудь свеженькое на сей счет. Он чуть душу не вытряс из известных нам толкачей и потребителей. К сожалению, насколько мне известно, в сети попадает все более мелкая шпана.

Черри... Фил называл так Джианномо Чиари, местного бизнесмена, проживавшего в пригороде Лос-Анджелеса уже больше десяти лет и известного как Джо Черри. Обычно его можно было увидеть в обществе какой-нибудь хорошенькой девушки, причем непременно блондинки. Мне доводилось несколько раз бегло перемолвиться с ним словом-другим. На этом наши взаимоотношения и заканчивались. Между нами никогда не возникало трений, но и симпатий особых тоже. Черри владел рестораном, текстильным концерном и несколькими зданиями, занятыми под офисы в Голливуде. Он регулярно посещал церковь и славился щедрыми пожертвованиями благотворительным организациям. Надо ли говорить, что за Черри не замечалось никаких противозаконных деяний — по крайней мере таких, причастность к которым можно было бы убедительно доказать. Полиция Лос-Анджелеса, понятное дело, проверяла Черри, но так и не обнаружили на него ничего ни местное управление, ни ФБР. Тем не менее, он представлял для них определенный интерес, и его не выпускали из виду последние годы.

Ничего удивительного. Можете сами поговорить с полицейскими чиновниками любого крупного города — и они выложат вам целый список лиц, подозреваемых или даже точно замешанных в крупном рэкете, в принадлежности к мафиозному синдикату, в шантаже, торговле наркотиками, в преступном сговоре или заговоре и т.д., но против которых нет ни единого обоснованного доказательства причастности к преступной деятельности. По крайней мере, таких доказательств, которые можно было бы представить суду. А если таковые и находились, то зачастую оказывалось, что грош им цена — они попросту рассыпались в ходе судебного разбирательства. Все дело в том, что при толковании многих законов судьи, похоже, больше заботятся о соблюдении «гражданских прав» преступников, нежели законопослушных граждан. Не говоря уже о купленных адвокатах. Одним словом, в списке не выявленных и особо опасных преступников Лос-Анджелеса Джо Черри мог бы претендовать на почетное место среди первой тройки.

Черри давно уже подозревался в оптовой торговле наркотиками, но с точки зрения буквы закона был чист как стеклышко. Или этот хитрец действительно таковым и являлся, или представлял собой чрезвычайно осторожное и хитроумное отродье. Единственным достоверным фактом было то, что за последние четыре года он дважды встречался с Доном Сальваторе Лучиано, Лаки Лучиано,[7] и оба раза в Италии. В обоих случаях они обедали в отеле «Эксельсиор» в Неаполе. Конечно, нельзя привлекать к ответственности человека за обед с кем-то в ресторане, но репутация после подобных встреч, согласитесь, остается навсегда подпорченной.

— Итак, это пока лишь предположения, — сказал я. — Посмотрю, может, удастся раскопать что-нибудь посущественнее.

Фил кивнул и углубился в лежащие перед ним бумаги, а я отправился в кабинет триста двадцать три, в архив отдела без вести пропавших, где дежурный сержант выдал мне все заявления, накопившиеся с четырнадцатого мая — всего за одиннадцать дней. Довольно часто в отдел по расследованию убийств в полиции Лос-Анджелеса за день поступает с десяток, а то и больше подобных сигналов бедствия, так что пачка оказалась довольно внушительной. Быстро перебрав ее, я нашел заявление об исчезновении Дэнни Спринга и отложил его в сторону, затем, понадеявшись, что интуиция что-то да подскажет, принялся рассматривать остальные.

Все, с кем я разговаривал до сегодняшнего дня, не видели Дэнни Спринга после тринадцатого числа; точно так же никому не попадался на глаза и его закадычный приятель Фрэнк. Поэтому, вполне вероятно, Фрэнк тоже значится среди пропавших, и если у него в городе имеются родственники, то один из них мог подать заявление в полицию. Тщательно перебирая просьбы о помощи, я высматривал фамилию, созвучную с Айверсом или Айвором.

Пока я перелистывал страницы, за стойкой переговаривались два полицейских. Тот, что принес мне заявления, все еще держал одно из них в руке, посвящая, видимо, приятеля в подробности.

— Ну да, я как следует разглядел ее, пока она писала это заявление, — говорил он напарнику. — И сделал все, чтобы она задержалась подольше. Ну и глазки же у нее, дружище! Такие ослепительно голубые... я чуть не растаял на месте, не говоря уже обо всем остальном.

Второй хохотнул.

— Навряд ли ее благоверный сбежал бы от такой красотки. Если, конечно, он совсем не рехнулся.

— А может, именно из-за нее он и слетел с катушек? Я и сам не прочь потерять голову за-ради подобной конфетки.

Бросив бумаги мне на стойку, полицейский увлеченно продолжал разговор. И тут мне попалось заявление, датированное двадцатым мая. Оно поступило от вдовы, миссис Марты Эйверсон. Я насторожился. Довольно похоже. Особенно если принять во внимание, что пропал ее сын, Фрэнк, которого она не видела с воскресенья, то есть с четырнадцатого мая.

Отложив это заявление в сторону, я собрал остальные в стопку, оставив то, что разглядывали офицеры, сверху. Мое внимание привлекло имя пропавшего. Два дня назад, в понедельник, двадцать второго мая, миссис Маккьюни заявила об исчезновении мужа. В прошлый понедельник, пятнадцатого мая, он отправился на работу в собственное агентство по торговле автомобилями и домой не вернулся.

На первый взгляд, для моих поисков оно казалось совершенно бесполезным, если не считать, что мужа звали Джеймс Рэнделл Маккьюни. Джеймс. А если фамильярно — то Джим.

Скорее всего, в рапорте привлекло мое внимание что-то, связанное с фамилией. Не разобравшись толком, что именно меня задело, я выписал на всякий случай имевшуюся информацию, включая адрес. Затем еще раз просмотрел заявление о пропаже Дэнни Спринга и Фрэнка Эйверсона. Новым для меня здесь оказался только адрес миссис Эйверсон. Его я тоже взял на заметку.

Затем я проверил в архиве документацию на Фрэнка Эйверсона. И к его биографии добавилась еще одна небезынтересная страничка. Три года назад, оказывается, Фрэнк угодил в Сан-Квентин на целый год. Хранил наркотики, за что и осудили.

Снова вернувшись к Сэмсону, я поведал ему о том, что мне удалось раскопать.

— Точно, осужден за хранение.

— Он наркоман?

Сэмсон кивнул.

— И толкач. Но доказать не сумели. Поэтому пришлось судить за хранение. — Фил перекатил сигару из одного угла рта в другой и взялся за телефон. Попросив соединить его с Фини, он коротко переговорил с ним и повесил трубку. — Значит, дело обстоит так, Шелл. Мы брали Эйверсона в начале пятьдесят седьмого. Тогда он трудился в похоронном бюро братьев Рэнд. Живет с матерью. Адрес не изменился. В последнее время околачивался без дела.

— Где, ты сказал, он числился раньше? В похоронном бюро?

— Да. Мы проверяли — там все чисто. Работал на кладбище — это через дорогу от бюро. Стриг газоны, рыл могилы — короче, куда пошлют. Да и продержался там всего пару месяцев. Куда бы он потом ни устраивался — та же картина. Финн говорит, что последнее время за Эйверсоном не замечено никаких свежих грешков. — Сэмсон помолчал. — Но если это тот Фрэнк, который тебя интересует...