– Ах, как это прекрасно. Напишите, пожалуйста, мое сегодняшнее имя, я хочу посмотреть, как оно выглядит в зеркальном отражении! – говорила она, восхищенно глядя на меня.
После чего прятала эти клочки бумаги в свою шкатулку с драгоценностями, приговаривая:
– Такой почерк – просто клад, лучше всяких наград!
Но учительница решила развернуть мой почерк в нужную сторону и отправила меня к даме, которая умела, не прилагая рук и инструментов, сделать так, чтобы буквы шли слева направо, а не наоборот. После этого я, к несчастью для Мамочки, почти излечился. Говорю «почти», потому что, в довершение этого несчастья, родился левшой, но тут уж моя учительница была бессильна и только сказала, что судьба ополчилась на меня, что с этим ничего не поделаешь, что прежде, еще до моего рождения, таким детям привязывали к телу «плохую» левую руку, чтобы отучить ею пользоваться, но теперь с этой методикой покончено навсегда. Когда моя учительница врала, ее враки меня очень смешили. У моей учительницы был красивый перманент песочного цвета, он выглядел так, будто у нее на голове разыгралась «буря в пустыне», и я находил его очень красивым. А еще у нее была шишка в рукаве, и я долго думал, что это такая болезнь, но потом в один прекрасный день, в непогоду, она пришла в класс простуженная, вытащила из рукава эту шишку и высморкалась в нее, – вот это уж была гадость так гадость! Мамочка очень плохо ладила с «бурей в пустыне», и я скажу, по какой причине: конечно, из-за моего почерка, а главное, из-за того, что учительница категорически не хотела меня отпускать в наш испанский рай, когда родители туда собирались. Она почему-то хотела, чтобы мы дожидались каникул, когда все куда-нибудь уезжают, и говорила, что я и так сильно отстал из-за своего почерка и если буду все время отсутствовать, то все пропущу и мой поезд уйдет. На что моя мать ей возражала:
– Поймите, там уже зацвел миндаль, вы же не хотите, чтобы мой сын пропустил цветение миндаля! Своим запретом вы разрушите его эстетическое равновесие!
Судя по всему, учительница не любила ни миндаль, ни его цветение и уж точно плевать хотела на мое эстетическое равновесие, но мы все-таки уезжали. Это приводило учительницу в дикую ярость, прямо-таки в неистовство, которое иногда продолжалось до самого моего возвращения. И поскольку это было именно так, я всегда уезжал с удовольствием.
Я никак не мог придумать, чем бы мне задобрить эту учительницу, и вот однажды придумал – решил оказать ей одну услугу, чтобы она простила мой уродский почерк, цветущий миндаль и каникулы в раю посреди учебного года. Она часто писала на доске, повернувшись к нам спиной, а всем остальным – к этой самой доске, и поскольку у нее не было глаз на спине, она не видела, что творится в классе, вот я и решил стать глазами на ее спине. И стал доносить ей обо всем, обо всех и все время. О шариках из жеваной бумаги, которыми перебрасывались ученики, о болтовне, о подставах, об играх в липучку, о гримасах в ее адрес и кое о чем похуже. В первый раз это был распотряс! Никто такого не ожидал, и в классе наступила мертвая тишина. Учительница оставила метателя шариков после уроков, но почему-то забыла меня поблагодарить. Да и потом, в таких же случаях, у нее всегда был какой-то недовольный вид, она приглаживала свою «бурю в пустыне» в знак замешательства, а кончилось тем, что в один прекрасный день тоже оставила меня после уроков. И начала с того, что спросила вслух сама себя: «Интересно, как бы он повел себя, если бы это был 39-й?»[14] Ну, я посмотрел на свои ботинки и ответил ей, что вообще-то пока ношу 33-й размер, а если бы носил 39-й, то, наверно, учился бы сейчас на класс старше, а то и вовсе в выпускном. Учительница, когда ей что-то не нравилось, всегда задавала себе вопросы, какие полагается задавать только продавщицам обуви, и я подумал, что буря у нее, видно, не только на голове, но и внутри головы. Потом она сказала мне, что больше я не должен оказывать ей услуги и что вообще такие услуги оказывать нельзя. То есть ей не хотелось иметь глаза на спине. Ну что ж, это был ее выбор, и она имела на него право. Сразу после этих слов она вынула шишку из рукава и высморкалась в нее, и тогда я спросил: «А это у вас тот же самый платок?» В ответ она стиснула в кулаке эту сопливую тряпку и закричала, чтобы я покинул класс. Выйдя в коридор, я решил, что, кроме соплей, из этой учительницы ничего хорошего не выжмешь. Когда я рассказал Мамочке про глаза на спине, она вообразила, что это тоже вымышленная история, и воскликнула:
– Но это же прекрасно! Доносить – значит пользу приносить, как она смеет вас поносить?! Это самое благородное из всех благородных занятий, мой мальчик! Благодаря вам на земле все еще царит порядок!
Вот и прикиньте, что лучше – правда или лесть; иногда я и сам не знал, какую из них предпочесть.
После чистописания нас стали обучать узнавать время на картонном циферблате со стрелками, и вот это была истинная мука, потому что я привык узнавать время по часам моего отца, где были цифры, которые светились в темноте, а вот эти, со стрелками, не светились ни днем ни ночью, и я никак не мог с ними разобраться.
Наверно, вся проблема в отсутствии подсветки, сказал я себе. Неумение определять время по стрелкам уже было проблемой, но неумение определять его по стрелкам перед всем классом было уже большой проблемой. Шли недели, а цифры на этих чертовых циферблатах на учебных плакатах с запахом химикатов по-прежнему ничего мне не говорили. «А вагончики тем временем катятся!» – констатировала учительница.
– Если ты не научишься узнавать время, то упустишь весь поезд! – сказала она – видно, хотела рассмешить других ребят за мой счет.
И она снова вызвала в школу мою мать, собираясь обсудить с ней эти транспортные проблемы, но притом начисто забыла поговорить с ней о размере ее обуви. Тогда Мамочка, у которой тоже были проблемы с часами, разнервничалась и возразила:
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
Имеется в виду журавль-красавка (фр. la demoiselle de Numidie), обитающий во многих странах мира, в частности в Северной Африке. Нумидия – древнее государство, находившееся на территории современных Марокко, Алжира и Туниса. – Здесь и далее примеч. перев.
2
Нина Симон (наст. имя Юнис Кэтлин Уэймон, 1933–2003) – великая джазовая певица, пианистка и композитор. Песня американского кантри-музыканта Джерри Джеффа Уокера «Mr Bojangles» (с одноименного альбома 1968 года) – одна из самых популярных композицией с конца 1960-х по наше время, она вошла в репертуар десятков выдающихся исполнителей, но именно для Нины Симон песня «Мистер Божанглз» стала своего рода визитной карточкой. Джерри Уокер рассказывал, что на создание этой песни его вдохновила одна встреча в новоорлеанской тюрьме, куда попал по пьяни. В камере, набитой такими же перепившими, музыкант познакомился с белым бродягой, который называл себя Мистер Божанглз, явно позаимствовав псевдоним у знаменитого танцора-чечеточника Билла Робинсона (1878–1949). Божанглз рассказал, что недавно умер его любимый пес, единственная на свете близкая ему душа. Его печальный рассказ вверг в уныние всех пьяниц в камере, и, чтобы развеять хандру, они потребовали, чтобы Божанглз сплясал для них, что тот и проделал. – Примеч. ред.
3
Клод Франсуа (1939–1978) – король французского диско, был чрезвычайно популярен в 1970-х годах, обожал экстравагантные костюмы, усыпанные блестками, погиб, по сути, тоже от искры – от удара электрическим током, когда мокрой рукой пытался поправить покосившийся светильник в ванной комнате. – Примеч. ред.
4
EDF (Electricité de France) – крупнейшая государственная энергетическая компания Франции.
5
Имеется в виду один из департаментов в центре Франции, близ Парижа (а не учреждение, как думает герой). Сенат Франции заседает в Люксембургском дворце, в центре Парижа.
6
Имеется в виду кайпироска – коктейль из водки с лаймом и сахарным сиропом.
7
Речь про Берлинскую стену, выстроенную в 1961 году и разрушенную в 1989-м.
8
Намек на французское выражение «строить замки в Испании», то есть «строить воздушные замки».
9
Slow (Dance) – медленный танец (англ.).
10
Граф Дракула (наст. имя Влад Цепеш, 1386–1476) получил прозвище «колосажатель» за жестокие расправы со своими жертвами.
