- Вы что-нибудь нашли...
- Херню. Мы нашли всякую херню. Продукты, предметы мебели, всякая всячина. Он забрал с собой компьютеры, диски, все бумаги, которые у него были.
- Но его машина должна быть зарегистрирована. Должно быть хоть что-то...
- Что? Что должно быть? Вы думаете парень, который может взломать нашу систему безопасности и заставить вас трахнуть себя, прочитав кучу цифр, достаточно глуп, чтобы оставить кредитный след или отслеживаемый компьютерный путь? Мы имеем дело с Гликманом.
- И что мы можем сделать? - спросил Купер.
- Мы ничего не можем сделать. Люди из бюро снаружи готовы прищемить ему задницу, если мы отследим еще одно проникновение. Вы, ребята, можете узнать, что означают эти цифры и как мы можем использовать их в будущем, - он покачал головой. - Черт возьми, если бы они были у нас во время Холодной войны, мы могли бы сбросить листовки на Москву, и русские бы затрахали себя до смерти. В этом есть мощный военный потенциал.
- Кто еще...
- Вы двое. И точка. Ни слова, ни намека остальным. Поняли меня?
- Гамильтон и Грин...
- Ни хрена не знают. Вы. И точка. Поняли?
И Розенталь, и Купер кивнули.
- Тогда все в порядке. За работу.
Разберутся они в этом, и если да, то кто именно? Купер, думает он. Купер более сообразительный.
Но он надеется, что это Розенталь.
В любом случае это не имеет значения.
Что с этим будет делать Агентство?
Достаточно ли у них смелости, чтобы использовать это?
Он смотрит на забинтованный обрубок того, что раньше было его пенисом, жалеет, что не вырвал яички, но думает о Шестом ряде чисел, повторяя цифры, как мантру, и почему-то не имеет значения, есть они или нет.
Он все еще может чувствовать удовольствие.
- Господи. Как мы могли быть такими придурками?
Розенталь заглянул Куперу через плечо, стараясь не обращать внимания на собственную сводящую с ума эрекцию.
- Посмотри на них, - сказал Купер. - Они входят в ряд Фурье. Не знаю, почему мы не заметили этого раньше. Каждый шаг возбуждения характеризуется новым набором. Умножьте первый набор на косинус целых кратных переменной, и вы получите следующий набор. И усиление первоначального эффекта.
- Итак, - медленно произнес Розенталь. - Мы умножим их еще пару раз. И он...
- ...умрет, - закончил за него Купер.
- Если мы сможем отправить их обратно.
- Ты шутишь? Если он пошлет нам еще одну последовательность, мы запрограммируем сервер на мгновенный ответ. Нам даже не придется самим с этим трахаться.
- У него не будет времени сбежать. Они отследят звонок и найдут его мертвым.
- Именно.
- Ты просто гений.
Купер усмехнулся.
- А разве были какие-то сомнения?
Состояние тела потрясло даже Кигельмана.
Розенталь лишь бегло взглянул на фотографии, и этого ему было достаточно. Повсюду была кровь - черная на черно-белых снимках, поразительно алая в цвете. Обе руки были засунуты в полость тела через живот.
Все шестеро мужчин в комнате молчали.
- Это никогда не должно покинуть стены этого офиса, - сказал мужчина из Агенства. - Я достаточно ясно выразился?
Все дружно закивали.
- Теперь за эти цифры отвечает сектор "Г". Теперь они не в вашей компетенции. Я хочу, чтобы вы передали все данные и начисто стерли все ваши записи. Затем вы возвращаетесь к тому, над чем работали, и забываете, что это вообще произошло.
Розенталь поймал взгляд Купера, и не сумев прочитать выражение его лица, отвел глаза.
- Есть вопросы? - спросил мужчина из Агентства.
- Цифры исчезли, - тихо сказал Купер.
- Что? - удивленно спросил Дитс.
- Я случайно удалил их, когда программировал отправку сообщения Гликману.
- Ну, они все еще на машине Гликмана...
- Нет, это не так, - покачал головой Лэнгли. - Мы уничтожили его машину, когда вломились внутрь. Безопасность страны. Мы не знали, скольким из этих людей из Бюро можно доверять, и решили, что здесь есть резервная копия.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- У самого Гликмана наверняка был резервный диск, или какие-нибудь заметки или распечатки.
- Здесь он никогда этого не делал, - сказал Розенталь. - Он был настоящим параноиком по поводу того, что кто-то другой получит доступ к его информации. Большую часть ее он держал в голове.
- Черт побери! - Кигельман сердито посмотрел на Купера. - Ты вернешь нам эти цифры. Мне все равно как. Ты сообщишь их нам, даже если нам придется загипнотизировать тебя, чтобы заставить вспомнить их.
- Я постараюсь, - сказал Купер.
Розенталь подождал, пока все остальные уйдут, прежде чем решился подойти к своему другу. Он небрежно огляделся, затем наклонился рядом с Купером.
- Почему ты солгал?
- Слишком большая сила.
- Слишком большая сила?
- Я не думаю, что кто-то должен иметь доступ к такой силе. Я не думаю… Я не думаю, что человек должен знать эти цифры.
- Ты пытаешься навязать мне мораль Франкенштейна?
- Оставь мистику нумерологам, чудикам и маргиналам. Пусть правительства опираются на науку.
- Но они пересекаются. Я имею в виду, черт возьми, это может избавить от необходимости в любом виде оружия. Мы на войне? Передавайте числа на терминалы, транслируйте их по телевидению, зачитывайте их по радио. Черт возьми, как сказал Кигельман, бросайте листовки над городами. Ты хоть понимаешь, какая у нас здесь сила? Бескровные перевороты, внешнеполитический контроль...
- Мировая диктатура? - он обернулся. - Что-то я не слышал, чтобы ты мне возражал.
- Я не хотел, чтобы у тебя были неприятности.
- Ты же знаешь, как это опасно.
- Да, знаю. Но я также знаю, что при правильном использовании эти цифры могут изменить мир. К лучшему. А это ты знаешь?
- Да, - ответил Купер.
Он увеличил интенсивность на своем экране. Цифры были на месте.
Он выключил терминал.
- Твою мать! - Розенталь подбежал к своей машине и включил ее.
- Не волнуйся, - сказал Купер. - Он уничтожен. Его нет в системе. Его больше нет.
- Кретин, - сказал он. Розенталь старался, чтобы его голос звучал сердито, но он не был сердит. На самом деле. Распечатка все еще лежала у него дома. Он мог посчитать дальше. Он мог… он мог править миром.
Нет, это было не то, чего он хотел. Не поэтому он хотел сохранить цифры.
Наверное, у Купера тоже есть распечатка, подумал он. Может быть, он планировал сохранить все это для себя, контролировать все, использовать цифры, чтобы убрать его с дороги.
У Дитса и Кигельмана тоже была распечатка, не так ли? Они могли бы попросить другого математика вычислить следующую последовательность. И следующую. И следующую.
Возможно, они планируют использовать цифры.
Они, конечно же, не упомянули о своей распечатке Лэнгли и сотруднику Агентства.
- Так будет лучше, - сказал Купер.
- Да.
Розенталь отошел в сторону. Он на мгновение задумался над этой аксиомой - о силе и аморальности, абсолютной силе и абсолютной аморальности, затем подумал о цифрах: пять, шесть, восьмь, один, три, девять…
И сжимая свою растущую эрекцию, вышел из лаборатории, из здания и через парковку направился к своей машине.
Ⓒ The Numbers Game by Bentley Little, 1994
Ⓒ Игорь Шестак, перевод, 2020
В ожидании Санты
Сначала я решил, что она меня просто подкалывает.
— Как думаешь, что Санта подарит тебе на Рождество?
Я взглянул на Пэтти. Не было ни дурашливого выражения на ее лице, ни бровей «домиком», и сказала она это не писклявым детским голоском. Слава Богу. Терпеть не могу, когда взрослая женщина начинает сюсюкать со мной как маленький ребенок. Тогда зачем она вообще это спросила?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Без понятия. — сказал я. — Собачью говняшку?
