— Я помню кровь.
— В твоих кошмарах?
— Ну да. Я столкнула Кристен вниз. Папа держал меня за руку, но потом разжал пальцы. И Эктор стоял рядом.
— У тебя в головке все смешалось. Ни твоего отца, ни Эктора там не было.
Джиллиан зарылась лицом в плечо Лайзы.
— Эктор спятил.
— Уж это точно, — согласилась та.
— А ты была со мной под землей?
— Нет, но я знаю, что произошло. Пока Мод зашивала твою рану, один из воинов, который был там, рассказал, что тебя и сестру разбудили и отнесли в отцовскую спальню.
— Меня нес Уильям, — сообщила девочка.
— Знаю.
— Было совсем темно.
Лайза почувствовала, как вздрогнула Джиллиан, и прижала ее к себе.
— Ну да, стояла ночь, а Элфорд со своими солдатами уже ворвались во внутренний двор.
— Я помню, как открылась стена в папиной опочивальне.
— Этот лаз вел к лестнице и дальше, в коридор под кухней и винными погребами, — подтвердила служанка. — С твоим отцом было четыре человека, те, которым он доверил самое драгоценное, что у него было. Ты знаешь их, Джиллиан. Том, Спенсер, Лоренс и Уильям. Они захватили с собой факелы.
— Мне велели никому не рассказывать про потайную дверь.
— В твоей комнате тоже была такая, — улыбнулась Лайза.
— Откуда ты знаешь? Кристен сказала?
— Нет, — покачала головой женщина. — Просто каждую ночь я укладывала тебя спать, а утром находила в постели Кристен. Вот я и сообразила, что ты пробираешься к ней потайным ходом, поскольку очень боишься темноты, а в коридоре за дверью спальни не видно ни зги. Значит, нашла другой способ ночевать у сестры.
— Теперь ты отшлепаешь меня за то, что я проболталась? — боязливо пробормотала девочка.
— О Господи, Джиллиан, конечно, нет! Я и пальцем тебя не трону.
— Папа тоже не бил меня, хотя вечно грозился. Наверное, это он нарочно, да, Лайза?
— Ну конечно, — поддакнула горничная.
— Папа держал меня за руку?
— Нет, дорогая. Он даже не спустился вниз. Уклониться от битвы считалось бы для него бесчестьем, а твой отец был благородным человеком. Он вернулся к своим солдатам.
— Я столкнула Кристен со ступенек, и она была в крови. Она даже не плакала. Это я ее убила.
— Ты слишком мала, чтобы понять, — вздохнула Лайза, — но все же попытайся. И ты, и Кристен вместе скатились с лестницы. Спенсер сказал Мод, что Уильям, похоже, споткнулся и сбил с ног Лоренса. Каменный пол был скользким, но Уильям все твердил, что кто-то ударил его под коленки.
— Наверное, это была я, — встревожилась девочка.
— Ты чересчур мала и легка, чтобы проделать такое со взрослым мужчиной. Просто сил бы не хватило. — Но что, если…
— Ты ни в чем не виновата, — твердо объявила Лайза. — Чудо еще, что никто не погиб! Однако рану необходимо было зашить, и Уильям отнес тебя к Мод, а сам стерег под дверью хижины, пока бой не разгорелся совсем близко. Мод все твердила, что он отчаянно пытался тебя спасти, но к тому времени, как вы пустились в путь, солдаты барона Элфорда уже окружили двор. Тебя схватили и отнесли в замок.
— А Кристен тоже поймали?
— Нет, ей удалось сбежать.
— А где сейчас Кристен?
— Не знаю, — вздохнула Лайза. — Может, твой дядя Морган скажет, что с ней случилось. Завтра обязательно спроси. Он любит тебя, Джиллиан, и, конечно, поможет найти сестру. Она наверняка скучает по тебе.
— А вдруг Кристен потерялась? — всхлипнула девочка.
— Не потерялась, — заверила Лайза.
— Но она, должно быть, боится и плачет.
— Детка, с ней все в порядке. Она в безопасном месте и вырвалась из когтей барона Элфорда. Спроси свое сердечко. Оно подсказывает тебе, что Кристен жива?
Джиллиан кивнула, прилежно наматывая на палец прядь волос Лайзы.
— Верю, — прошептала она, зевая. — А когда приедет папа и отвезет меня домой?
Глаза служанки снова наполнились слезами.
— Ах, дорогая, папа не может приехать. Он мертв. Элфорд его убил.
— Он воткнул нож в живот папы.
— Господи милостивый! Ты видела?
— Папа не плакал.
— О, мой бедный ангел…
— Может, Мод зашьет папу? Он встанет и заберет меня.
— Нет, — покачала головой Лайза. — Он мертв, а мертвые не оживают.
Джиллиан выпустила волосы Лайзы и закрыла глаза.
— Папа на небесах, вместе с мамой?
— Конечно, девочка.
— Я тоже хочу на небо, — попросилась крошка.
— Тебе еще рано. Сначала нужно прожить долгую жизнь, дорогая. И только потом отправляться на небо.
Девочка зажмурилась, чтобы не заплакать.
— Папа умер ночью.
— Да, родная.
Прошло несколько минут, прежде чем Джиллиан снова заговорила.
— Все плохое случается по ночам, — едва слышно пролепетала она.
Глава 1
Шотландия. Четырнадцать лет спустя
Судьба всего клана Макферсонов была в руках лэрда Рамзи Синклера и целиком зависела от его воли. После мирной кончины Уолтера Фландерса и рождения Алана Дойла клан насчитывал ровно девятьсот двадцать два человека, и подавляющее большинство этих гордых женщин и мужчин отчаянно нуждались в защите Рамзи.
Для Макферсонов настали тяжелые времена. Их лэрд, вспыльчивый, своенравный старик с вечно грустными глазами по имени Лохлан, умер год назад, причем от собственной руки, да простит его Господь. Члены клана были потрясены и возмущены столь трусливым деянием и до сих пор отказывались его обсуждать. Ни один из мужчин помоложе не находил в себе мужество сразиться за право называться лэрдом — в основном потому, что считали, будто он опозорил эту должность, убив себя.
— Должно быть, — рассуждали они, — он рехнулся, ибо нормальный человек никогда не сотворит ничего подобного, зная, что будет вечно гореть в аду за оскорбление, нанесенное самому Создателю.
Двое старейшин, Брисбейн Эндрюс и Отис Макферсон, согласившиеся временно стать во главе клана, были уже немолоды и обессилены двадцатилетними непрекращающимися битвами с жадными до чужого добра захватчиками, жившими к востоку, западу и югу от их владений. Со времени самоубийства лэрда нападения возросли вдесятеро, поскольку теперь враги справедливо считали легкой добычей людей, оставшихся без предводителя. Все эти неприятности требовали ответных мер, не только срочных, но и изобретательных, поэтому Брисбейн и Отис, с одобрения клана, решили обратиться за помощью к лэрду Рамзи Синклеру во время ежегодного весеннего праздника. Общее собрание всех соседей казалось им идеальной возможностью приступить к лэрду со своим прошением, тем более что по неписаным законам любое проявление враждебности во время этих двух недель соревнований, танцев и веселья сурово каралось. Вся округа считалась единой семьей, старые друзья встречались вновь, соперники мирились, и, что самое важное, заключались брачные договоры. Отцы юных дочерей отчаянно пытались защитить своих отпрысков от навязчивых ухаживаний нежеланных поклонников и одновременно подыскать самую выгодную партию. Молодые люди не могли дождаться весны.
