Кто бы ни был на связи, у него будут вопросы. Вопросы, на которые Ноа пока не знал ответов.
— Он представился твоим боссом, — добавила Виктория.
При этих словах Дэн Хиггинс прорычал в телефонную трубку:
— Маккарти, отзовись! Я слышу твое дыхание, черт бы тебя побрал!
Ноа криво усмехнулся. Дэн всегда умел нажать на своих сотрудников.
Так как избавиться от Дэна не было никакой возможности, Ноа взял трубку и стакан с лимонадом из рук Виктории.
— Спасибо.
Она робко улыбнулась.
— Не за что.
Он сделал большой глоток ледяной жидкости, стараясь не думать о том, что она приготовила лимонад специально для него.
— Я слышу, как шипят кусочки льда! — прокричал Дэн. — Поэтому не притворяйся мертвым, Маккарти. Поговори со мной.
— Слушаю, — неохотно сказал Ноа.
— Отлично. Возможно, ты думаешь, что раз и навсегда избавился от меня, но это не так.
— Разве я не ясно объяснил тебе, Дэн? С меня хватит. Хва-тит.
— Можешь считать, что ты в отпуске, на больничном… Называй как хочешь. Но рано или поздно тебе придется вернуться.
— Дэн, я не вернусь. — Ноа понимал, что не сможет пережить еще один провал. Ведь на кону стояли жизни людей.
— В том, что произошло с Джастином, нет твоей вины, — мягко проговорил Дэн. — Порой…
— Не продолжай, — прервал Ноа хриплым голосом. — Я нес за него ответственность — и позволил ему пойти ко дну. Сейчас он, возможно, продает душу за дозу наркотиков или, не дай бог, случилось что-нибудь похуже. И все это из-за того, что я не справился со своей работой.
— Если ты вернешься…
— Если я вернусь, то мне рано или поздно придется увидеть лицо Джастина среди осужденных. Или в морге. Я не могу, Дэн. Не могу… — Голос Ноа оборвался. — Я ухожу.
— У тебя есть столько времени, сколько понадобится, — не унимался Дэн. — Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Я буду продолжать его поиски, стану его тенью. До тех пор, пока ты не вернешься. Если я что-нибудь о нем узнаю, то сразу же позвоню.
— Не надо, — отказался Ноа. Но протест прозвучал неуверенно. Хорошо это или плохо, но ему все еще хотелось знать о судьбе племянника.
Когда Ноа отключил телефон, чья-то рука нежно легла ему на плечо. Он почувствовал сладкий аромат яблок. Виктория.
— Ноа, комната ждет тебя, — спокойно произнесла она. — Если, конечно, ты не изменил решения остаться. А еще тебя ждет пирог. — Она повернулась и пошла прочь, оставляя его наедине со своими мыслями.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Чарли расположился на стареньком зеленом ковре, свернулся клубочком и мирно заснул. Виктория рассмеялась.
— Как мало надо, чтобы сделать его счастливым.
Ноа тоже не сдержал улыбки.
— Моя мать так не думает. Ее любимец счастлив только, когда его матрас нагрет до нужной температуры, а вокруг полно мягких игрушек. Она бы никогда не поверила, что он может уснуть на коврике.
Взгляд Ноа скользнул по комнате. Спальный гарнитур из сосны был прост, функционален и стар, как все в этом доме.
— Здесь мило, — заметил он.
— Спасибо, — поблагодарила Виктория. — Я покрасила стены, поменяла занавески, только и всего.
Для стен она выбрала бледно-травяной цвет. Шелковые белые занавески вместе с белым покрывалом придавали комнате чистый уютный вид.
— По сравнению с квартирой закоренелого холостяка это настоящий Тадж-Махал, — усмехнулся Ноа.
Виктория прислонилась к двери и сложила руки на груди. Ее брови были удивленно приподняты.
— Но зато у тебя наверняка есть кушетка, телевизор и полный холодильник пива.
Ноа снова не сдержал усмешки.
— Да, в моей жизни хватает удовольствий такого рода.
Хотя в последнее время его жизнь и удовольствия были понятия совсем не совместимые.
Ноа подошел к окну. Солнце спускалось к горизонту. Оранжевые лучи озаряли воды океана. Красота природы заворожила его.
— Представляешь, я несколько лет не наблюдал закат солнца.
— Если так, тогда нам лучше посмотреть на него снаружи, — предложила Виктория, хватая его за руку. — Идем скорее, а то мы пропустим самое интересное.
Не успел Ноа опомниться, как они оказались на крыльце. Виктория потащила его к океану, который спокойно сливался с землей.
Ее рука лежала в его руке, теплая, приятная. Ноа не отпустил ее, боясь нарушить волшебство момента.
— Снимай ботинки, — приказала Виктория.
— Что?!
Она усмехнулась.
— Доверься мне.
Довериться ей? Довериться женщине, которую он встретил несколько часов назад?
Но ведь она впустила его в свой дом, не раздумывая ни секунды. Она видела в нем только хорошее.
Когда он в последний раз смотрел на человека и видел в нем только хорошее? Когда у него в последний раз было ощущение, что он может довериться кому-то без оглядки? Он выстроил вокруг своего сердца толстую, непробиваемую стену, и одиночество стало расплатой за это.
Ноа наклонился и снял ботинки. Ступни тут же утонули в прохладном песке. Усталость уходила сама собой.
— Пойдем к воде, — предложила Виктория, снова беря его за руку и таща к океану.
Холодная волна ударилась о его ноги. Ноа погрузил пальцы в плотный сырой песок и расслабился. Впервые за долгое время.
— Ну как, нравится?
Перед ними действительно предстала истинная красота. Солнце спускалось к краю вселенной, озаряя небо ярко-оранжевыми и желтыми полосами, которые отражались в океане. Они стояли несколько минут в тишине, наблюдая, как природа готовится ко сну. Все казалось таким мирным, спокойным и таким непохожим на шумный Провиденс.
— Видишь то пятно на воде? — спросила Виктория. — Это Черная Скала. А за ней на горизонте виднеется город. Когда на него смотришь по вечерам, он выглядит почти магически.
Ноа повернулся к Виктории. Его взгляд упал на ее губы. Он наклонился вперед, собираясь поцеловать ее, но вдруг заметил темное существо, которое схватило его ботинок и со всех ног бросилось к кустам.
Чарли.
— Чарли! — крикнул Ноа. Но пес не остановился. Он побежал еще быстрее, сжимая ботинок в крохотных челюстях, словно пойманного кролика.
Виктория рассмеялась, а потом вдруг выпустила руку Ноа и бросилась вслед за псом. Ноа бросился в другую сторону, стараясь преградить ему путь. Но проворный чихуахуа ускользал от них снова и снова.
Смех Виктории счастливым эхом раздавался по безлюдному пляжу. Ноа и не заметил, как начал смеяться вместе с ней.
Стремясь поймать Чарли, они едва не столкнулись лбами. Словно сговорившись, оба остановились, чтобы перевести дыхание и унять неистово колотившееся сердце. Губы Виктории были слегка приоткрыты, и Ноа показалось, что она ждет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
