Занимались мы в райкоме комсомола и проблемами быта молодежи. В 1942 году ЦК ВЛКСМ принял решение, направленное против формально-бюрократического отношения к нуждам молодежи, проживающей в общежитиях на стройках.
Однажды мы с Левашовым приехали в общежитие, разместившееся в полуподвале под гастрономом на Приморском участке. Здесь жили девушки-строители, приехавшие на работы по расширению Кемеровской ГРЭС. Стройка была объявлена комсомольской, и туда направили комсорга ЦК ВЛКСМ. Посмотрели мы на этот полуподвал, а там — трубы протекают, белье постирать и просушить негде. Словом, полное неустройство.
Через два часа собрали бюро райкома комсомола и приняли решение: поселить в этом общежитии комсорга ЦК ВЛКСМ, вменив ему в обязанность жить там до той поры, пока положение не будет исправлено. Чем скорее исправишь, тем скорее выедешь!
На кемеровских заводах работало много рабочих-малолеток — мальчишек и девчонок по 14–15 лет. Работа с ними также входила в наши обязанности. Идешь, бывало, по цеху, где снаряды делают, и видишь: у токарного станка стоит на ящике эдакий шкет — на ящике потому, что ростом еще мал и работать нормально на станке не может. От усталости и хронического недоедания обессилившие ребята после смены или в обеденный перерыв спали у горячих батарей прямо в цеху. Но как они старались выполнять норму, соревнуясь друг с другом! «Все для фронта! Все для победы!» — этот призыв они на деле претворяли в жизнь.
Комсомол осуществлял шефство над госпиталями: дежурили, писали за раненых письма, выступали перед ними с концертами самодеятельности. Мы организовывали также посылки на фронт. Посылали только новое: теплые носки, варежки, кисеты.
В годы войны от молодежи много требовали, но многое ей и доверяли. Например, мы могли вызвать на бюро горкома комсомола любого директора завода и потребовать от него решения тех или иных молодежных проблем.
Сейчас можно слышать: молодежь принуждали вступать в комсомол. Чушь! Как тогда объяснить тот факт, что во время войны к нам на бюро райкома для приема в комсомол приходило иногда до трехсот человек? В Кемерове принимали в комсомол до 600 человек в месяц! И это — во время войны!
Были издержки? Да, были. Кого-то и случайно могли принять. Но главную задачу мы все-таки решали.
Для многих комсомол был хорошей школой жизни, в первую очередь это касается руководителей, лидеров. Я по своему опыту знаю, как лепили из людей будущих руководителей. Ведь происходил естественный отбор: кто-то не выдерживал, кто-то калечился и калечил дело, но кто-то становился подлинным вожаком. Можешь иметь заслуги, отца большого начальника, но, если ты заваливаешь дело, тебя дальше не пустят прежде всего те, кто подбирает кадры, или люди, тебя выбирающие.
Вот яркий пример того, что может случиться с человеком, который слишком увлекся командованием и перестал замечать людей вокруг себя. Мой друг Левашов в годы войны был отличным секретарем горкома в Кемерове. Мы оба вернулись в Донбасс, и в Донецке я оставил его вместо себя первым секретарем обкома комсомола. Однако Донецк его не принял: людям не нравилась его тяга к почестям, командованию. Не простили ему и перчаток, в которых он являлся перед уставшими от тяжелой работы шахтерами, вышедшими из забоя. Через год я вынужден был дать согласие на его освобождение от этой должности.
Мы были молоды, поэтому даже в тех тяжелых условиях находили время для развлечений. Мне и секретарю городского комитета комсомола сладили военную форму — сапоги да костюм. В ней мы появлялись на танцах в кинотеатре «Москва» — единственном кинотеатре в Кемерове, где проходили все заседания, собрания, конференции, где выступали приезжие артисты. Здесь в фойе в двенадцать часов ночи начинались танцы, которые заканчивались к четырем утра. А утром — на работу.
Летом приходили на танцплощадку в парк. И никакого хулиганства, никакой поножовщины! В военное время люди были подтянуты, и горком и райкомы комсомола не знали таких проблем.
Сталинградская битва стала началом коренного перелома в Отечественной войне: пришло время наших побед. Советские войска стремительно двинулись на запад.
20 февраля 1943 года ЦК ЛКСМУ принял постановление о работе комсомольских организаций в районах Украинской ССР, освобожденных от немецких захватчиков. В постановлении указывалось: «Возобновление комсомольских организаций должно проводиться не как самоцель, а как один из основных способов мобилизации всех сил комсомольцев на широкое развертывание политической работы среди населения, на привлечение молодежи к активному участию в восстановлении разрушенного гитлеровцами хозяйства, на усиленное проведение всех сельскохозяйственных работ и действенную помощь фронту».
Страшная картина разрушений предстала перед глазами освободителей на украинской земле. Прямой ущерб, нанесенный оккупантами народному хозяйству республики, составил 285 миллиардов рублей. Без крова остались более 10 миллионов человек.
Уже в начале 1943 года представители украинского комсомола стали собирать в Кемерове сведения о комсомольских кадрах с Украины и ставить их на учет.
Где-то в сентябре я получил вызов прибыть немедленно в Москву в распоряжение ЦК комсомола Украины. Тогда по решению ЦК ВЛКСМ обкомы, крайкомы и ЦК комсомола союзных республик командировали в распоряжение ЦК ЛКСМУ 3208 работников.
Получил такой вызов и Левашов. Он сразу уехал, а меня стали уговаривать, чтобы я занял его место первого секретаря горкома. Но я уперся: только, домой! Даже телеграмму в ЦК ВЛКСМ по этому поводу послал — мол, не отпускают!
От Михайлова, первого секретаря ЦК ВЛКСМ, поступило категорическое указание немедленно меня отпустить.
Расстались мы хорошо. У меня сохранились теплые воспоминания о Кемерове, о людях — трудолюбивых и безотказных.
Мой путь на Украину лежал через Москву, где должна была решаться моя судьба.
Восстановление Донбасса
Весной 1943 года в освобожденные районы Сталинской области прибыли Сталинский обком ВКП(б)У и областной комитет комсомола.
Радостно было узнать, что вернулся первый секретарь обкома ЛКСМУ Евгений Бабенко. Из армии пришел и стал секретарем обкома по пропаганде Иван Чирва. Секретарем обкома избрали комсомольца-подпольщика Леонида Кошубу. В северо-восточных районах области начало работать бюро обкома ЛКСМ Украины.
Я приехал в город Сталино в сентябре. Здесь первоначально состоялся разговор с кадровиками, из которого я понял, что меня прочат вторым секретарем Макеевского горкома комсомола — к Левашову. Вскоре меня приняли первый секретарь ЦК ЛКСМУ Костенко, второй секретарь ЦК ВЛКСМ Романов и Бабенко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
