— Извините меня, — сказала Долли, обращаясь к обоим. — Я хотела бы побеседовать с учительницей музыки Роберта. Она сейчас разговаривает с мистером Зауером.
Улыбнувшись своим понимающе переглянувшимся собеседникам, она направилась через комнату к группе женщин, окруживших Теодора Зауера. Тед был одет в светлые брюки и стильную вельветовую рубашку бежевого цвета. Для него это была повседневная одежда, в которой он чувствовал себя свободно. Долли улыбнулась ему довольно прохладно и сказала:
— Добрый вечер, мистер Зауер. — Она выжидающе смотрела на Теда.
Он извинился перед окружившими его женщинами и, взяв Долли под локоть, отошел с ней в сторону.
— Я вижу, у вас те же проблемы, что и у меня, — сказал Тед.
— А вы добавили еще одну, — ответила она, недвусмысленно намекая на то, что ей не хотелось бы его видеть сегодня на собрании.
— О чем вы говорите? Ведь мы познакомились только вчера, и я никак не мог успеть осложнить вашу жизнь.
— Вы считаете, что мне это угрожает? — спросила Долли с легким испугом.
Тед окинул ее взглядом сверху вниз, на мгновение задержавшись на ее стройных ножках в красивых туфельках.
— Я бы сказал, что очень даже может быть, — вымолвил он, выдержав паузу.
Долли не была глупа и прекрасно понимала, что он хочет сказать. Рука Теда с излишней силой сжимала ее локоть.
— Но тем не менее я не собираюсь отсюда уезжать, — сказала она торжествующе, ведь ей удалось пробить брешь в его безразличии, и перевела взгляд на его руку, все еще сжимавшую ее локоть.
Извинившись, Тед отпустил ее. Находясь так близко от Долли, как это позволяла ситуация, Тед заметил, что она была не только красива, но обаятельна и женственна. От нее так и веяло изысканной чувственностью.
Лицо Долли и ее грациозное тело казались одновременно и недоступно далекими, и притягательно влекущими.
На кухне в ее доме Тед так и не рассмотрел, какими же были ее глаза: голубыми или серыми? И только сейчас он увидел, что их цвет меняется от голубого к серому и обратно. Теперь он, как за день до этого Долли, испытывал подобие какого-то шока, что, видимо, как-то отразилось на его лице.
— Вы недолюбливаете меня за что-то? — спросила его Долли, заметив, как потемнели его глаза.
Он поднял глаза. Женщины, которые пытались навязаться, всегда сладко улыбались ему. Долли не улыбалась. И он почувствовал необходимость защититься от ее чар и обаяния.
— А вы, однако, проницательны…
Не дожидаясь того, чтобы Тед заметил, как его слова обидели ее, и не делая паузы, Долли, словно не слыша его резкости, сказала спокойным голосом:
— Меня очень беспокоит то, что Роберт с трудом приспосабливается к городу и к новой школе, и я очень рада тому, что он и Бен стали друзьями. Но я думаю, что наши отношения не должны плохо влиять на дружбу мальчиков.
— Я полагаю, в наших силах свести встречи к минимуму, — сказал Тед и увидел, как искра гнева зажглась в ее глазах.
— Я с вами совершенно согласна.
— Тогда, я думаю, мы поняли друг друга, — сухо ответил он. — Ах, вот как раз освободилась учительница Бена. Я должен поговорить с ней об ужасном стиле письма моего сына. До свидания, миссис Форвенд.
Долли проводила его взглядом. Он ведь неглупый человек и уже знает, что она не любит, когда ее называют миссис Форвенд. Тогда что же это: просто обмолвка или намеренный укол?
Она продолжала обдумывать разговор между ними. В прошлую встречу с Тедом, она отметила его как наиболее привлекательного мужчину из всех, кого она когда-либо знала. Теперь она осознала, что привлекательный — это не то слово, которым можно было бы его описать. Скорее, можно было бы сказать, что он был роковым мужчиной. Так же явно, как если бы Тед все еще стоял перед ней, она видела его узкое лицо, бездонные серые глаза, резко очерченные губы, ямочку на подбородке…
Долли осмотрелась по сторонам в поисках учительницы музыки.
Внутри у нее будто что-то взорвалось. В душе она ругала себя: неужели ты, Долли Форвенд, такая дура, чтобы потерять голову от встречи со смазливым мужиком, или все уроки тебе не впрок? Да, наверно, прав этот высокомерный сноб — им следует встречаться как можно реже. А может быть, лучше вообще не встречаться?
Она увидела учительницу музыки и, улыбаясь, подошла к ней. Полтора часа спустя Долли и Роберт, наконец-то освободившись от встреч с учителями, ушли домой. Она легла спать рано и проснулась на следующий день в восхитительном настроении от того, что следующие два дня были выходными. На улице светило солнышко и пели птицы… Все было замечательно.
После того как Роберт ушел в школу, Долли взяла чашечку с кофе и села на крыльцо, подставляя лицо утреннему солнцу. Сейчас она была довольна жизнью. Я правильно сделала, что переехала в город, думала Долли. Решиться на это было нелегко. Оставить знакомых, работу, старый дом в деревне, где она жила во время своего замужества.
Однако после развода она не могла оставаться там, где все напоминало об измене Майкла. Она жаждала смены обстановки, окружения, сферы деятельности. Ей вскоре предоставилась возможность переехать в Сент-Джон. Здесь в городе и у Роберта появлялось гораздо больше возможностей по сравнению с теми, что предоставлялись ему крошечной сельской школой, да и у нее работа будет гораздо более интересная, чем в сельской больнице. Одним словом, она решилась, и не жалела о своем решении.
Ей нравилось жить в городе. Долли нравилось здесь все, кроме мужчин, С которыми ей пришлось встретиться. В деревне они были проще, но добрее, и не такие наглые. Она закончила пить кофе и зашла в дом. Долли переоделась в старую одежду, взяла садовые инструменты и пошла в сад. Лопаты и ведра были настолько чисты, что она даже почувствовала укол вины, что собирается их испачкать. В саду она начала копать ямки для посадки новых растений. Долли не любила садиков, разбитых в строгом стиле, они требуют слишком много ухода.
Час спустя основная работа по перекопке грядок была закончена, и Долли занялась семенами настурции, равномерно размещая их по краю багета.
Со стороны забора послышался чей-то голос:
— Доброе утро, миссис Форвенд.
Только один человек, кроме Теда Зауера, называл ее миссис Форвенд. Это был сосед, отошедший от дел бизнесмен, которого звали Морис Дерида. Он благоухал каким-то немыслимым одеколоном. Впрочем, может быть, потому, что жил один. В любом случае она была уверена — он не сделает и малейшей попытки пригласить ее на свидание.
— Доброе утро, — отозвалась Долли. — Прекрасный день, не правда ли?
— В самом деле, — сказал он, медленно растягивая слова так, как будто он в этом сомневался, и посмотрел на результаты ее работы. — Для того чтобы грядки на моем цветнике получались ровными, я обычно использую измерительную палочку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
