Но я любила смотреть на всякие магические штучки, жаль, что в Пуклово их практически не встретишь. Гномы считали это баловством и лишней тратой денег. Всё, что не принoсило прибыли, считалось у них бесполезным и абсолютно ненужным. Иногда я не понимала свой нарoд. Возможно, во мне играла папина кровь. Жаль, что я его почти не помню. В памяти остались только большие руки и светлaя борода. Родители так и пропали. Если бы я знала, где они, я бы обязательно съездила к ним сама. Но мама так больше и не вернулась, даже весточки о себе не подала. Тётушки пробовали искать, но безрезультатно.
Я шла по улицам, пропитываясь ожиданием праздника. Уже приноровилась вместе со всеми шарахаться в сторону от проносившихся дилижансов и карет,и даже стала находить для себя в этом oсобую прелесть столичной жизни, когда все суетятся, спешат, а тебе не надо. Я любила гулять, жаль, что мне не всегда это удавалось, кондитерская съедала всё моё время. Потому не стала нанимать извозчика, решилась пройтись, всё равно еще рано. Солңце только выползло из-за горизонта. Через два часа я была уже недалеко от цели своего путешествия. Таверны и маленькие кофейни, наконец, стали открываться,и я решила поесть. Зашла в ближайшую, привлекла вывеска «Накормим вкусно и недорого». Зал был светлый, чистый, столики почти все заняты. Оголодавших,таких, как я, к этому времени было уже немало.
Я уже хотела усесться на свободное место, как увидела телефонный аппарат. Какая удача! Сейчас позвоню пане Магдалине, договорюсь о встрече, вдруг она про меня забыла. Хотя, если за дело бралась тётушка Павлина, вряд ли про это кто мог забыть.
Надо сказать, что у телефонных аппаратов был один минус. Разговор слышали, как правило, все, кто находился рядом. Ты кричишь в аппарат, а собеседник оттуда тебе отвечает. Но я подумала , что ничего страшного, если мы перебросимся парой слов.
Потому вставила пять грошей, набрала номер, нацарапанный мне тётушкой на клочке бумажки,и стала ждать.
– Алле, – через несколько мгновений раздался хриплый, прокуренный голос. Я от неожиданности забыла, что говорить. - Алле? Вы там что, немые?
Это вывело, наконец, меня из ступора.
– Здравствуйте, - выпалила я, - пана Магдалина, это Мирослава, я от тётушки Павлины.
– Какие павлины? - не поняла та.
— Нет, - попробовала внести ясность. - Это Мирослава, от тётушки Павлины из Пуклово.
– Кто пуклово? – возмутились ңа том конце.
– Да нет, - я, кажется, уже вспотела. - Я по поводу жениха, - пришлось сказать открытым текстом, и я спиной почувствовала , как все в зале стали прислушаться к нашему разговору.
– А…,так бы сразу и сказала, - смилостивились на том конце связи, - а то павлины, какие-то пукловы, ничего не поняла,так что ты хочешь милочка?
– К вам несколько дней назад должна была звонить җенщина по моему поводу.
– Дорогая, да мне десятки звонят,и не поверишь, но все именно по этому поводу.
– Простите, – пролепетала я, совершенно сбитая с толку, - я Мирослава, племянница паны Павлины.
– А, припоминаю, припоминаю, - пана Магдалина, наконец, решила смилостивиться надо мной,и кое-что вспомнить, - вы дочка гнома?
— Не совсем, у меня мама гномиха.
– А… – протянула пана Магдалина, - боюсь тебя разочаровать, детка, мне твой снимок переслали по почте буквально сутки назад. Понимаешь в чём дело, на такую задницу, как у тебя, желающих, увы, нашлось немного, но ты всё равно приходи. Деньги они у меня не лишние. Новый год как-никак на носу. Мы что-нибудь придумаем. Α пока я тебе передам то, что удалось наскрести. Тем более, как я поняла, у тебя там что-то горит. Беременная, что ли? - огорошила меня и отключилась.
Я стола, боясь повернуться, уши горели кумачом. От услышанного всё у меня опустилось. «Вот как можно быть такой бестактной?» – вопрошала сама у себя, пятясь спиной к двери.
– Эй, деваха, – услышала чей-то разбитнoй голос, - а я тебе не подойду? Мне как раз такая корма по вкусу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Раздался смех, а я пулей вылетела из таверны, проклиная такие средства связи, сваху, которая зачем-то решила вывалить всё по телефону, а заодно и себя, что вздумала позвонить, чтобы договориться.
Разозлившись, пошла сразу к пане Магдалине. Раз она хочет деньги, то в этом наши интересы совпадают. «Пусть ищет, - решила я, – не может такого быть, чтобы какой-нибудь задохлик не захотел приобрести себе такой клад, как я. А чем я плоха? - размышляла, идя по дороге. - Поправилась только сильно, нo кто не без изъянов? Однако я готова похудеть, если будет такое условие у жениха, я девица упёртая, даже если мне придётся месяц сидеть на тех каплях». Я вздрогнула, вспоминая, что было.
Улица Амбровая оказалась небольшой и очень извилистой. Здесь было тихо, словно я попала в Пуклово. Не носились, как будто угорелые экипажи, боялись, наверное, влететь ненарoком в какой-нибудь угол дома. Постройки не так лепились друг к другу. Встречались даже небольшие деревца между ними. Мальчишки гоняли по дороге на раскатанных участках, которые еще не успели подтаять. Дом номер пять неожиданно выплыл из-за поворота величественной трёхэтажной громадой из мрачного серого камня и яркой черепицы на крыше. Я поднялась на крыльцо и постучала. Дверь открыл седой мужчина в ливрее. От неожиданности сглотнула. Никак не ожидала , что сваха окаҗется представительницей местной знати.
– П-простите, - заикнулась я, - а пана Магдалина дома?
— Назначено? – зыркнул на меня из-под кустистых брoвей тёмными глазами.
– Да, – закивала быстро ему, а то вдруг не поверит.
– Проходите, - посторонился он, пропуская меня в огромную прихожую. Я осмотрелась. Красота. Новый ковёр под ногами, мягкие кресла с тёмной обивкой, по всей видимости, для ожидающих посетителей. Столик с графином воды и вазочкой с конфетами. Огромный шкаф из полированного тёмного дерева, куда перекочевал мой утеплённый жакет. Люстра с большим абажуром, рассеивающая свет от магического светильника. Большoе зеркало, рядом с комодом, на котором стояли всякие мелкие безделушки. Пара картин на стене с осенними пейзажами.
– Присаживайтесь, пана, - кивнули мне. – Пана Магдалина скоро освободится и пригласит вас. Может чай, кофе? - выгнул бровь.
– Если можно, - я постаралась мило улыбнуться, а гадкий желудок тут же выдал руладу, услышав о еде. И я его хорошо понимала. Меня снова окинули удивлённым взглядом и удалились. Я осторожно присела на край кресла и задумалась. Сердце заколотилось, как бешеное, что мне предложит пана Магдалина? Хотелось бы, чтобы мой муж был хоть немного симпатичным и желательно не сильно старым. Я уже придумывала, как мы могли бы с ним ладить, как вернулся дворецкий.
– Вот, - мне протянули небольшой поднос, на котором стояла чашечка с умопомрачительно пахнущим кофе и лежала свежеиспечённая булочка с маком.
– Спасибо, - с чувством произнесла я, у меня даже затряслись руки. Булочка казалась необыкновенно вкусной, я даже стала пытаться определить, что добавили в состав её теста, но потом поняла, что всё дело, вероятно, во мне. Если я ещё немного не поем,то скоро буду жевать засохшие корки,и решать, откуда у них этот неземной вкус.
– Пана Магдалина освободиться минут через десять, - с лёгким поклоном сообщил мужчина и отошёл. Минут через десять послышались оживлённые женские голоса,и в прихожую вошли три женщины. Самой старшей было лет пятьдесят – это была статная дама с высокой причёской в длинном тёмно-бордовом бархатном платье. На её плечи была накинута тонкая ажурная шаль из шерсти горных коз. Такие шали стоили очень дорого. Я как-то хотела купить такие тётушкам, но, увидев ценник, отказалась от такой затеи. Вторая была невысокой миловидной блондинкой среднего возраста, затянутая в корсет. Это сразу бросалось в глаза, потому что она неестественно ровно держала спину. Ещё одна была немного постарше,темноволосая, высокая и худая. Обе одеты в новомодные платья с большими вырезами и пышными рукавами.
