Но чтобы к утру выпила все! Я проверю!
Тяжело вздыхать и молить о пощаде было бесполезно.
Я знала, что в этом вопросе подруга будет непреклонна и решительна. Впрочем, как и во всех других вопросах.
Вероятней всего, она была права и в том, что дальше мне будет только хуже.
Просто я никогда еще не обмораживалась настолько сильно, что потеряла сознание.
Даже не могла вспомнить, как я оказалась в деревне.
Неужели сама добралась?..
– Как вы меня нашли? – обратилась я к подруге, когда та уже накидывала на себя легкую шубу, тепла которой вполне хватало, чтобы добежать из моего дома до своего и при этом ничего себе не отморозить.
– Тебя Хант нашел и принес домой, – тут же зарделась и порозовела Инира при одном только упоминании об этом мужчине, появление которого в деревне означало лично для меня только одно – начало большой беды.
А вернее, начало сезона охоты.
Нет-нет, Хант был замечательным человеком!
И очень интересным мужчиной на самом деле.
Не классический красавчик, но он умел зацепить взгляд любой девушки и удерживать его столько, сколько ему было нужно.
Высокий, стройный, прекрасно сложенный, с отросшей шевелюрой, в которую он запускал пятерню, откидывая пряди волос назад.
С невероятными синими глазами, взгляд которых был цепкий, немного лукавый и настолько пронзительный, что запросто можно было потерять нить мыслей, окунувшись в него.
А еще у него был нос с легкой горбинкой, пухлые губы и небольшой шрам на щеке, который выглядел словно ямочка, когда Хант улыбался.
Он появился на леднике недавно, но с первых дней доказал, что его пребывание здесь всерьез и надолго.
– Хантер – это ваше имя или фамилия? – спрашивала я этого мужчину чуть больше года назад, когда его привела в мой домик именно Инира, представив его как сотрудника спецотдела полиции, который занимался ловлей и сбором информацией по контрабанде животных. И частей их тел.
– Это стиль жизни, – улыбался тогда Хант, чуть щурясь и рассматривая меня с большим интересом, который даже не пытался скрыть.
Он был откровенным.
Пожалуй, даже слишком.
Впрочем, именно по этой причине он быстро прижился в деревне на самом краю Гренландии среди инуитов, которые в свои ряды чужаков не принимали, хоть и относились к приезжим радушно и гостеприимно.
Хант же заслужил уважение буквально с первых дней, доказав, что трудности его не пугают, как и крайне суровые погодные условия.
Кстати, благодаря ему теперь у меня был охотничий нож.
И револьвер. Самый настоящий. С боевыми патронами. На тот случай, если я снова увижу браконьеров.
Признаюсь честно, Хант меня немало смущал.
Я не особо любила присутствие рядом других людей. И лишь Инира была не в счет.
Он же словно не признавал того, что у каждого человека есть свои границы, в пределах которых он не хотел бы видеть и ощущать никого.
А еще эти его глаза… я не могла смотреть в них долго, начиная отчего-то нервничать, даже если он стоял в другом углу и о чем-нибудь мило говорил.
Слишком пронзительный, прощупывающий взгляд.
Хант словно специально пытался вывести меня на эмоции.
И у него это прекрасно получалось, вот только я всегда уходила, часто не сказав ни единого слова. Но его самого это никогда не обижало.
А вот Инира его просто обожала!
Я бы даже сказала, что была влюблена.
И это при том, что как дочка шамана, рожденная для высшей цели, Инира не могла вступать в брак и должна была умереть невинной.
– Хант, значит, – пробормотала я и все напрягала свой бедный обмороженный мозг, вот только ни одного воспоминания о нем не могла найти.
Я в принципе помнила только то, как брела по бесконечным ледяным просторам, стараясь делать это максимально бодро и быстро, чтобы не дать собственному телу остыть, когда температура окружающей среды опустилась настолько, что бензин в моем снегоходе просто замерз.
А ведь я это знала.
Но все равно решила рискнуть, словно призывая его к себе.
Его.
Голубоглазого медведя.
И даже сейчас все это не казалось мне бредом, хотя, наверное, очень должно было!
– Сбегаю до дома, возьму кое-какие вещи и вернусь! Не вздумай вставать! Твои проблемы с восстановлением только начинаются! Скоро онемение пройдет окончательно и тогда поднимется температура и будет очень больно! – Инира пригрозила мне пальцем, накидывая капюшон на голову, и быстро выскочила за дверь.
Я даже пикнуть не успела, что не нужно оставаться со мной, потому что на данный момент я чувствовала себя вполне сносно, хотя и верила, что дальше будет гораздо хуже.
Потому что больно было уже сейчас.
Странно, что от этой боли меня клонило в сон.
Разомлев под тяжелым одеялом и обняв двумя руками заснувшую рядом Дочу, я словно провалилась в вязкие пушистые облака сна, даже не подозревая об этом.
Я не слышала, когда вернулась Инира и как она поднялась на второй этаж ставшего моим после смерти папы домика.
Слышала только мирное уютное сопение Дочи и как мои псы посапывали, растянувшись на полу возле печи.
Этот уют обволакивал.
Он успокаивал и поселял в душе полный покой.
Вот только боль усиливалась…
Она постепенно росла во мне тонкими колючими отголосками, пробираясь в каждую расслабленную от тепла мышцу, словно ядовитый плющ, который пускал свои побеги по всему телу, опоясывая волнами нестерпимого жара.
В какой-то момент мне стало казаться, что я просто куда-то падаю, даже если осознавала, что лежу в своей кровати, а рядом сопит моя большая пушистая Доча.
Я понимала даже то, что теперь у меня поднялась температура, оттого стало настолько адски жарко, не понимала только одного – буду ли я жить. Потому что мои силы просто утекали куда-то через кровать. Вниз. К ледяной
