– Ой, елки, – едва не уронил очки притопавший в кухню Мямликов. – Чего это ты смотришь? Про жертв пластической хирургии?
– Ты ничего не понимаешь в женской красоте, – хихикнула Ника. – Девушка говорит, что она страшно красивая и все ей завидуют.
– То, что «страшно», это точно. – Олег по-хозяйски плеснул себе чаю, косясь в телевизор. – А она с этим родилась или как?
– Мямликов, ты что? Это тюнинг.
– Да? Тут, похоже, тюнинг начали с радикальной лоботомии. – Олег с состраданием взглянул на чирикавшую с экрана блондинку. Девица вещала, что ее главная мечта – мир во всем мире.
– О как, – развеселилась Вероника. – Хотя чего это я тут злобствую? Не иначе – от зависти. Но, конечно, такая грудь мне бы не помешала. И ей тоже идет, если уж не придираться. А вот с губами красотка перестаралась. Вон как шепелявит и пришепетывает. И рот не закрывается.
– Не похоже, что тебе ее жаль. – Мямликов взял пирожное и впился в него зубами.
– Мечи пореже, – насторожилась Ника. – Пришел к девушке в гости и сразу норовишь ее объесть. Чтобы понравиться, надо жрать меньше. А то невесты будут пугаться, что им тебя не прокормить. Так и останешься бобылем!
– Здоровый мужчина должен много есть. Так раньше батраков нанимали, – с набитым ртом проворчал Олег, довольно щурясь.
– Это ты ко мне наниматься пришел? – подозрительно вгляделась в гостя Вероника, придвинув коробочку с пирожными к себе. – Нечего тут под свое обжорство основу подводить. Нужно быть скромнее.
– Я и так скромный, – потупил глазки Мямликов и взял еще одно пирожное. – Но ты не волнуйся, я отработаю.
– Ладно. Тогда вот скажи мне, Олег Батькович, что чувствует мужчина, глядя на такую фифу? Только честно! Мне любопытно знать мысли и чувства не какого-то там среднестатистического кобеля, а интеллектуала из приличной семьи.
– Если честно, меня тут интересует только грудь. И то – исключительно одноразово. Из научного, так сказать, интереса. Поглядеть, как оно, такое, вообще держится…
– Не советую, – предостерегла его Вероника, придвинув пирожные к себе. – Представляю, как это выглядит без одежды. Там небось шрамов как у жертвы маньяка.
– А вдруг нет? – размечтался Мямликов.
– Ладно. Пусть так, – согласилась Ника. – Но вот ты бы хотел на такой жениться?
Задумчиво скользнув взглядом по напомаженному клюву телевизионной претендентки, которая свои пельменины еще и умудрялась кокетливо сворачивать в некое подобие трубочки, Олег ожесточенно затряс головой:
– Не-не-не! У мамы сердце слабое. Представляешь, прихожу я к ним на ужин и говорю с порога, мол, папа, мама, это моя невеста! И сразу два бездыханных тела под столом. «Скорая». Нашатырь. Валерьянка. И девушка небось обидится.
– Да, – засмеялась Вероника.
Тут у нее требовательно пискнул мобильник.
– О, Мямликов, от Лариски эсэмэска пришла. Она сегодня прискакала с рассветом, бредила – на Гоа хочет. Меня с собой зовет.
– Решили вкусить дух свободы и разнузданного секса на пляже? – понимающе кивнул Олег.
– Не обобщай. Хотя вторая часть меня заинтересовала. Кстати, про секс. Ты в курсе, что наши мамы планируют для нас долгую и счастливую семейную жизнь? В крайнем случае одну случку, после которой у них должно появиться потомство.
– Одного из помета обычно отдают хозяевам кобеля, – со знанием дела произнес Мямликов.
Вероника поперхнулась чаем и долго, с надрывом кашляла.
– Ника, у тебя с годами начало пропадать чувство юмора. – Олег заботливо поколотил подругу по хребту, отчего она чуть вообще не перестала дышать.
– Еще неизвестно, у кого оно пропадает. Девушкам неприлично говорить про годы!
– Я учту, Донецкая! Не переживай. Кстати, а как ты относишься к родительской идее?
– С ужасом и содроганием, – честно призналась она. – Ты для меня как брат.
– Вот и отлично. А то я побоялся обидеть тебя отказом, – оживился Олег.
– Чего это ты обрадовался? Мог бы попечалиться для приличия.
– Я ж как брат! А какие между родственниками реверансы? Все свои. Давай-ка вернемся к менее скользкой теме. Так что там с Гоа? Чего Барабанова набарабанила?
– «Ника, дай мне свою почку!» – процитировала Вероника и беспомощно взглянула на названого братца.
– А что? – развеселился тот. – Вполне реальная заявка. За почку на Гоа можно до пенсии жить. Если, конечно, не шиковать особо.
– Хватит смеяться! Объясни мне, что это означает!
– Я всегда говорил, что твоя Барабанова с придурью. Но теперь она становится социально опасной. – Олег скроил дурашливую физиономию, протянул к Веронике скрюченные пальцы и провыл: – Отдай мне свою почку-у-у-у!
– Да ну тебя! У человека крыша съехала, а тебе лишь бы хи-хи да ха-ха! – Она торопливо набирала номер Лариски.
– Ну? – требовательно отозвалась подруга после первого же гудка. – Где?
– То есть тебе вот так сразу выдать? – опешила Вероника.
– А в чем проблема? У меня, кстати, и примерная подборка цен есть на тамошние продукты и жилье. Все реально.
Ника покосилась на Олега и нервно сглотнула. Разумеется, Барабанова и раньше была девушкой с сюрпризом, но чтобы вот так…
– Можешь не включать громкую связь. Твоя Лариска так орет, что мне все слышно, – подмигнул Олег. – Кстати, в ее словах прослеживается определенная логика. А ты теперь бойся. Если Барабанова что-нибудь затеяла, то она это непременно осуществит. И ты еще хотела женить меня на ней.
Несколько лет назад, когда Мямликов страдал после очередного расставания с девушкой, Ника решила подсунуть ему Барабанову. Вернее, это Барабанова решила, что физик – вполне интересно и экзотично. Так совпало, что у Лариски тоже был простой по части кавалеров. А для такой деятельной девицы это как веревка для козы – возмутительное ограничение в сфере чувств и эмоций. Мямликов не оправдал надежды и высокого доверия, позорно сбежав по совершенно непонятной причине. Откровенно говоря, причина была непонятна лишь Ларисе. А Вероника, задыхаясь от хохота, многократно прослушала исполняемый на бис рассказ Олега про романтическую прогулку с Барабановой. Было лето, и Лариска заманила его на нудистский пляж. Очки Олег оставил в машине и некоторое время не догадывался, почему народ вокруг странно однотонный, а спутница весьма фривольно дергает его за плавки. Но когда Барабанова обнажилась и до Мямликова дошло, что его окружают не только голые дамы, но и кавалеры, он чуть не упал в обморок. Спасло лишь то, что он был уверен – его слабостью немедленно воспользуется не только спутница, но и голые придурки, бродившие вдоль кромки воды. То, что Лариса не отягощена комплексами, не делало ее привлекательнее. Даже полуслепой физик, углядев ее доскообразную, ребристую фигуру, был шокирован.
