— Больно! — возмутился кот на кошачьем, и шлёпнулся вниз, едва уцепившись за самую нижнюю ветку. Новую попытку поймать воробья он не стал предпринимать, но наблюдения, так же как и птица, не прекратил.
Кошачьи игры Иссидию не интересовали, она всего лишь мельком взглянула на знакомого заполошного кота, вызывавшего у неё неприязнь, как напоминание о Байли, Элайни и Маргине. Послышались торопливые шаги фреи Януш и шаркающие звуки обуви, принадлежащей человеку медлительному и тяжёлому.
Вскочившая Иссидия увидела, как фрея Януш вела к её укромному уголку седого и неряшливо одетого старика, несущего зажатый подмышкой свёрток, завёрнутый в неопределённого вида тряпочку.
— Принёс? — без предисловий спросила фрея Иссидия у старика и нетерпеливым жестом выдернула у него свёрток, и, путаясь в ткани платка, принялась его разворачивать.
— Надеюсь, вы не станете говорить фрее Маргине об остальном, — дрожащим голосом спросил старик у Иссидии.
— Я бы тебя выгнала давно, — с презрением сказала Иссидия, — да пусть уже, только о книге – никому.
Старик кивнул и, всё так же шаркая обувью, потрусил аллеей назад, откуда пришёл.
— Вот она, — млея от возбуждения, сказала фрея Иссидия, листая большую, старинную книгу, писанную от руки, на выгоревших страницах которой едва различимо виднелись знаки и рисунки.
Дело в том, что старик, марг Понсон, присматривал за королевской библиотекой и Иссидия уличили его в том, что он тырил книги себе домой, где у него образовалась своя библиотека любимых им томов. После такого принудить его принести требуемую книгу для фреи Иссидии не составляло труда.
Листая страницы, фрея Иссидия внимательно высматривала что-то ей известное, пока, наконец, не ткнула пальцем в рисунок: — Вот.
Рисунок изображал перстень, а под ним располагался текст, который Иссидия внимательно прочитала, не пропуская ни одной буквы.
— Как у Маргины, — глядя ей через плечо, сообщила фрея Януш, но Иссидия от неё отмахнулась, продолжая читать. Прочитав и посидев немного на лавочке, она обернулась к Януш и спросила:
— Когда он придёт?
— Должен уже быть, — ответила фрея Януш, а фрея Иссидия затолкала книгу в сумку и отдала её подруге.
— Вы не обо мне? — спросил Шерг, показываясь из-за куста. Женщины отшатнулись от неожиданности, а Шерг укрыл своё лицо довольно улыбкой.
— Шерг, когда ты перестанешь вытворять свои штучки? — возмутилась Иссидия. Шерг, не обращая внимания на её слова, наклонился к ней и каркнул прямо в лицо: — Я внимательно вас слушаю, уважаемая фрея Иссидия.
— Я хочу, чтобы ты достал мне перстень, — немного поколебавшись, сообщила ему фрея Иссидия.
— Я догадываюсь, какой, — кивнул Шерг на сумку в руках фреи Януш. «Подсматривал, зараза», — в сердцах подумала фрея Иссидия, а потом решила, что так даже лучше.
— Возможно, я смогу, — сделал паузу Шерг. Фрея Иссидия понимающе кивнула и вытащила из той сумки, где лежала книга, вышитый кошелёк, который молчаливо отдала Шергу. Открыв кошелёк, Шерг увидел кучу ерхов[6] и сразу затянул завязку.
— Хорошо, — сказал он, посмотрев на фрею Иссидию. — Я вам сообщу, — добавил он, жеманно кланяясь, а потом повернулся и ушёл. Иссидия вздохнула: «Скользкий тип, этот Шерг. Но деваться некуда», — и, взяв под руку фрею Януш, отправилась в направлении дворца.
Рыжий воробей, сидящий на дереве, ожидать тоже не стал, а, щёлкнув по носу сидящего внизу кота, улетел на юго-восток. От такого обращения Кот Глюк бросился домой, к Байли, которая всегда его приласкает и погладит. К тому же, ещё и накормит, так как Глюк за воробьями гоняется, а жрёт исключительно от королевского стола.
***
— Элайни, — остановила племянницу Маргина, — зайди ко мне на минуту.
— Чего она? — спросила Байли вслед уходящей матери. Элайни вскинула плечами и чистосердечно ответила:
— Не знаю, — и отправилась вслед за тётей.
Когда она зашла в кабинет Маргины, та сидела за столом, перебирая бумаги, а увидев её, улыбнулась и показала на стул с другой стороны.
— Садись.
Элайни села, болтая ногами, а Маргина, отложив в сторону бумаги, вздохнула и, улыбаясь, посмотрела большими глазами на Элайни.
— Скоро ты будешь сидеть на моём месте.
— Ой, мама, мне бы это кресло вообще не видеть, — вздохнула Элайни. Маргина, думающая, что Элайни не знает, какой труд управлять страной, в корне ошибалась, так как умная Элайни достаточно насмотрелась на её, Маргину, и совсем не желала себе её судьбы. Взять хотя бы то, что Маргина, не живя с бывшим мужем и отцом Байли, маргом Фростом, свою личную жизнь никак не устроила и в её жизни оставалась только работа.
— Ничего, первое время я тебе буду помогать, — согласилась Маргина, потом, наклонившись вперёд, прошептала: — А что случилось с Байли?
Элайни захихикала, но так как между ними секретов не имелось, сообщила:
— Она втрескалась в Хенка.
— Вот те и на, — растерялась Маргина. Чего-чего, а такого расклада она не ожидала. Успокоившись и снова забеспокоившись, она спросила: — А Хенк?
— Ты не поверишь, мама, — выпучила глаза Элайни, — Хенк от неё вообще остолбенел.
Она всё рассказала тёте об их встрече с Хенком и Перчиком, а Маргина, и рада, и растерянна, не знала, как эту новость воспринимать. Хенку, как лицу противоположного полу, она совсем не доверяла и наказала Элайни:
— Обо всём рассказывай мне. А Байли, пожалуй, о нашем разговоре не сообщай, ей будет спокойнее.
Элайни собиралась уже идти, как Маргина её остановила: — Подожди, чуть не забыла.
Она сняла с руки перстень с зелёно-голубым камнем и серьёзно сказала:
— Этот перстень нашей пра-пра-прабабушки, фреи Элайни, твоей тёзки. Он передаётся от королевы к королеве и никак иначе. Носи его всегда с собой и передай будущей королеве. Давай, я наложу на него чары, чтобы он не потерялся.
Она накинула невидимую сеть на Элайни и закрепила перстень к ней своим узлом. Элайни надела его и покрутила пальцем.
— Он что, не простой? — спросила она, разглядывая перстень под лучом солнца, брызнувшего из окна.
— Не знаю, — ответила Маргина - в нашей семейной книге о кольцо что-то написано, но что, я уже и не помню.
Элайни удивлённо вскинула на неё глаза и Маргина ответила: — Да некогда мне перстнями баловаться. У меня на руках остались вы с Байли да ещё государство в придачу.
— Спасибо тебе, мама, — обняла её Элайни, чуть-чуть пустив слезинку. Маргина обняла её, а потом оттолкнула: — Иди уже, королева!
Элайни ушла, а Маргина, склонившись над столом, удивлённо воскликнула, вспомнив рассказ Элайни: — Вот так Хенк!
