Читаем без скачивания Пиратские игры - Сергей Зверев

Но как только Ахрамеев подошел к женщине, чтобы увести ее, к нему тут же подлетел Али и чуть ли не с кулаками набросился на медицинского работника. Женщина тоже начала орать и отбиваться. Ахрамеев, совершенно недоумевая, бросал вопросительные взгляды то на плюгавого, то на кавторанга. Командир решил вмешаться в ситуацию, схватив в охапку размахивающего руками и что-то кричащего Хеттифа, и оттащил его от врача. Кавторанг попытался объяснить ему, что никто на этом корабле не желает им зла, а хочет только помочь.

— Этот врач — отличный специалист, и он сможет помочь вашей жене, — объяснял он нервному сомалийцу, ей нужна медицинская помощь.

— Еще чего! — возбужденно орал ставший вдруг донельзя агрессивным Али. — Чужой мужчина, да еще белый иноверец, будет прикасаться к правоверной мусульманке? Я такого не допущу.

— Да при чем тут «не допущу»? Вы поймите, что ваше отношение может погубить женщину. Вам что важнее — религиозные запреты или жизнь жены?

Кавторанг, совершенно спокойно, стараясь делать как можно более мягкие движения, приблизился к сомалийцу и, глядя тому прямо в глаза, произнес:

— А что, если она умрет при родах? Что тогда? — Он старался говорить очень плавно, чтобы сбить напряжение.

Женщина испуганно оглядывалась по сторонам, готовая пустить в ход при приближении врача длинные и грязные ногти.

Плюгавый выслушал речь кавторанга и, не раздумывая, отчеканил:

— Да пусть лучше и она умрет, и ребенок умрет, все же лучше, чем перед Аллахом позориться.

Такие безумные доводы сомалийца никто из русских понять никак не мог. Фундаменталистские взгляды Али шли вразрез с элементарными основами человеческой логики.

— Вот дикие люди, — вполголоса произнес один из офицеров.

Полундра только покачал головой — ему уже неоднократно приходилось видеть подобные примеры.

Россияне сочувственно глядели на несчастную, забитую женщину и ее полубезумного мужа. Вот к нему-то уж точно никаких симпатий не было ни у кого. Особенно был озадачен таким поворотом событий, конечно же, командир корабля. Ему совсем не хотелось, чтобы эта женщина разродилась прямо на борту парусника, а глядя на ее состояние, Стенин уже ни в чем не был уверен. Все снова поднялись на палубу.

В этот момент, как всегда, откуда ни возьмись, выскочил Тузик. Он громко залаял и стал бросаться на африканцев, которые ему явно не понравились. Все стали пытаться отогнать пса, но тот упорно продолжал метаться из стороны в сторону и при этом злобно рычать. Несмотря на небольшие габариты, в ярости он выглядел гораздо более устрашающим. Несколько человек пытались отозвать пса, крича на разные голоса, но ничего не выходило. В конце концов Тузик совсем рассвирепел и накинулся на плюгавого. Тот неуклюже попытался отбиться, размахивая руками и ногами.

— Что это с ним? Тузик! Вернись! — прокричал Полундра.

Но Тузик не обращал на уговоры никакого внимания, наоборот, с еще большим остервенением облаивал Али и его жену. Сделав неожиданный бросок, он изловчился и ухватил африканца за голень. Хеттиф дико заорал, отбиваясь от очумевшего пса… Тузика попробовали поймать за ошейник, но он не давался, продолжая носиться по палубе. Вдобавок ко всему стала визжать и жена Али.

— Нужно позвать Сухомлина, Тузик только его слушается, — вспомнил старлей.

Кто-то побежал за курсантом. Плюгавый держался за укушенную ногу и скулил. Появившийся Сухомлин позвал разбушевавшегося пса. Тот отреагировал не сразу. Наконец пес затих, поджал хвост и поплелся к ногам Сухомлина.

— Эх ты, — поглаживая шерсть, проговорил курсант, — и почему это ты так ни с того ни с сего завелся? Зачем гостей обижаешь?

Вместо ответа Тузик взглянул в сторону плюгавого и глухо зарычал. Курсант подхватил его на руки и понес в каюту. Кавторанг нервно потер виски и вздохнул. Да, получили себе на голову приключение! Но деваться уже было некуда, теперь следовало довезти африканцев до ближайшего порта. Там скитальцы смогут заправить свой мотобот, а женщина наконец попадет в больницу. Сенин дал указание отвести ее в карантинную каюту, где она могла быть одна. Хеттифа он разместил в соседней каюте. Остальных сомалийцев отвели в помещение, предназначенное под склад. Там было довольно просторно и места хватало всем. Нескольким офицерам было поручено постоянно следить за африканцами, потому как им, несмотря на предупреждение, вполне могло взбрести в голову шляться по кораблю. А это не пассажирский лайнер, а учебный корабль, принадлежащий Военно-морскому флоту России.

— Надо бы рану ему обработать, — обратился Стенин к Ахрамееву.

— Нет уж, хватит! — решительно заявил тот. — Еще одного скандала не хватало. Тузик не бешеный, так что выживет твой фундаменталист. А то ведь зарежет горячий сомалийский парень.

Врач закурил и, пуская кольца дыма, заявил:

— Нет, что ни говори, а нет сейчас того уважения к людям моей профессии на корабле.

— Да как же нет? — пробовал возразить кавторанг.

— И не говорите, товарищ командир, шутливо махнул рукой собеседник, — вот раньше…

— А что — раньше?

— Нет никакого сравнения! Да возьмите даже пиратов. Врачи очень высоко ценились ими. — Ахрамеев, похоже, уселся на любимого конька. — Нередко при захвате вражеского судна врач в первую очередь получал предложение присоединиться к команде победителя. Врач, кстати, был единственным человеком, кому разрешалось не подписывать пиратское соглашение.

— Привилегированный класс! — прищелкнул языком Стенин.

— А то. Нередко врачам захваченного судна выплачивали вознаграждение, если они просто оказывали помощь членам пиратской команды.

— Ну а если у пиратов не имелось на судне доктора? — поинтересовался командир.

— Этого они старались не допускать, — авторитетно заявил Ахрамеев, — если на корабле не было настоящего врача, на эту должность выбирали любого подходящего пирата, который имел хоть какие-то познания в медицине. Упоминается случай, когда врачом был избран корабельный плотник — так как у него были необходимые «инструменты» для выполнения ампутаций. Иногда врачеванием занимались корабельные повара — им была знакома работа с мясом, но они были менее квалифицированны, чем плотники.

Ахрамеев считал себя человеком очень начитанным и действительно часто по случаю и без оного мог рассказать немало интересного. Эта «ходячая энциклопедия», как называли его на паруснике, пользовалась заслуженным авторитетом, и в случае «умного» спора обращались именно к нему.

— Минимальная аптека всегда присутствовала на корабле и в далекие времена. Судовой врач имел набор инструментов для выполнения неотложных операций и небольшой набор лекарств. За пополнение запаса лекарств отвечал сам врач, поэтому в порту он обычно направлялся в местную аптеку, где скупал необходимые лекарства.

— Ну, я думаю, что запаса лекарств до конца похода у нас хватит? — улыбнулся кавторанг. — Зная вас, допустить что-то другое я просто не могу.

— Никто не знает, как сложатся события, но пока что у меня все под контролем, — не без некоторого самодовольства развел руками Ахрамеев.

— Я подозреваю, что главным лекарством у пиратов был все-таки…

— Да, товарищ командир, конечно — главным корабельным лекарством у пиратов был ром, — кивнул врач, — его использовали и как лекарство от желудочных болезней, и как обезболивающее при операциях.

— Интересно с вами поговорить, Сергей Викторович, но, к сожалению, дела службы вынуждают вас покинуть, — с видимым сожалением произнес кавторанг.

— Как видите, помочь этой несчастной без ее согласия, а главное, без согласия мужа, совершенно невозможно, — заключил Ахрамеев, — так что нам с вами остается, так сказать, умыть руки и надеяться, что до порта она выдержит.

— Да уж, хотелось бы… — согласился Стенин.

Кавторанг находился в рулевой рубке, когда в нее вошел Полундра.

— Разрешите поинтересоваться, товарищ командир, какие будут действия?

Стенин рассмеялся, хотя смех получился, мягко говоря, неестественный.

— Черт, так некстати… И бросить невозможно. Придется в Йемен зайти, — произнес он, почесывая затылок, — не сдавать же их сомалийским головорезам. Главное, чтобы она у меня тут не разродилась!

— Да уж, — неопределенно хмыкнул старлей.

Глава 6

Сумерки ложились на океан, белоснежные паруса парусника потускнели. На воду опустился легкий туман, и теперь судно то исчезало в нем, то вновь появлялось, словно «летучий голландец». Все вокруг, казалось, собирается засыпать, даже чайки поутихли. Однако на борту корабля совершенно не чувствовалось этого спокойствия, навеянного природой. Курсанты суетились на палубе, выполняя указания офицеров. Работы на корабле всегда хватает, так что сидеть сложа руки на «Адмирале Сенине» не приходилось. И чистить и драить, не говоря уже о более сложной и ответственной работе… На лицах у всех было видно напряжение и озабоченность. Веселье, царившее на паруснике еще днем, исчезло. Теперь казалось, что его и вовсе не было. У фальшборта стояли несколько курсантов и негромко переговаривались, постоянно оглядываясь по сторонам, будто опасаясь, что их будут подслушивать.