Однажды Эббот выиграл для Чарли пари, умяв у Оскара Тейлора восемь кусков торта с шоколадным кремом. И это после плотного обеда. Удивлен был не только проигравший пари. Поразились все работники ресторана. Вдобавок Эрик отличался великолепным общим здоровьем, никогда не знал, что такое простуда или весенний грипп. Он не понимал, как это при умеренной заботе о себе можно получить простуду в таком жарком месте как Финикс.
[По Фаренгейту]
— Я слежу за собой, Чарли, — заявил Эббот однажды своему ближайшему другу. — Быть здоровым не сложно.
— Да, но есть ведь и посторонние факторы. Надо избегать сопливых ребятишек, возвращающихся из школы домой, домохозяек, идущих с рынка, вышедших на прогулку стариков: у всех могут оказаться бациллы. В чем же твой секрет? Большие дозы витамина С?
Эрик покачал головой.
— Нет, просто забочусь, слежу за собой.
— Держу пари, стоишь часами перед зеркалом. — Оба засмеялись.
Когда составы команд на экране сменились картиной поля, к голосу комментатора присоединились крики людей, сидящих в нижних рядах. Кастиль только что ввел мяч и побежал обратно к отметке сорок. Хорошее начало. Зрители выпивали и смотрели матч в хорошем настроении. Всех охватил гладиаторский пыл, когда в незанятом углу ресторана произошла вспышка. Сначала никто не обратил на нее внимания, но когда свет усилился, разговоры быстро стихли. Тишина распространялась по залу, как волна тревоги, пока не остались только звуки ретрансляции, а голоса самых рьяных болельщиков не зазвучали вдруг визгливо и истерично, полные фальшивого энтузиазма. Взгляды хозяев и служащих одновременно переметнулись с экрана на необычное явление.
Те, кто сидел поближе и подумали об отступлении, отказались от него и остались на месте. Еда лежала на тарелках нетронутой, а лед таял в высоких бокалах и толстых кружках.
То, что появилось в ресторане, начало плавно и гибко двигаться по полу. Оно перемещалось с текучей грацией ароматного масла, ползущего по стеклу. Высокая, стройная фигура, высотой семь с половиной футов, прочная и устойчивая, несмотря на явное отсутствие скелета. Существо окружало колышущееся сияние, в котором курился дымок, что напомнило Эрику свет автомобильных фар, пробивающихся сквозь потоки дождя.
Тело было желтым, белея к краям. Кружащийся сияющий кокон закрывал более мелкие детали ниже головы. Последняя выглядела яйцевидной и гладкой, за исключением тонкого разреза рта и широких плоских глаз на туго натянутой коже. Ни ушей, ни волос, ничего, чтобы хоть как-то охарактеризовать эту чужеземную расу. Длинные руки элегантно свисали к еще более длинным ногам, и в равной степени удлиненные пальцы находились там, где должны были быть колени. Последние, однако, отсутствовали.
Существо двигалось текучей походкой, очень подходящей сверкающему существу с кожей, похожей на резину. Никто не знал, какова эта кожа на ощупь, поскольку трудно было решиться проникнуть за электрические щиты, чтобы пощупать ее.
В бело-желтых глазах, молчаливо осматривающих зал, виднелись маленькие черные зрачки. Они могли действовать не зависимо от тела, как у хамелеона, но не могли, как потом утверждала одна истеричная домохозяйка, вылезать из орбит и отважно двигаться по комнате, словно съемные телекамеры.
Эрик сразу понял, кто перед ним. И остальные в затихшем теперь ресторане тоже тут же узнали существо. Как и все, Эббот был зачарован. Он тоже впервые оказался рядом с сайраксом.
Гость остановился и уставился на экран, следя за футбольным матчем с вниманием старого болельщика. Первое потрясение после его появления улеглось, и в ресторане постепенно опять зазвучали разговоры. Однако неистовых криков, которые обычно сопровождали каждую игру, не было. Разговор звучал приглушенно, а репортаж на экране, казалось, громыхал в зале, не заглушаемый пьяными голосами.
Пища тщательно разжевывалась, а спиртное медленно потягивали вместо того, чтобы выпивать залпом. Внимание переходило от игры к пришельцу и обратно. Хозяева разглядывали сайракса со смесью страха, неуверенности и напряженного любопытства.
Хотя пришельцы и редко материализовывались вне Отведенной Зоны, но такие случаи встречались, и потому не было особых причин для панического страха. Люди знали сайраксов более ста лет. За все время нигде не зарегистрировали ни одного случая, чтобы кто-нибудь из них причинил человеку вред.
Они общались только с профессиональными ксенологами и политическими лидерами, да и то довольно редко. То, что сайраксы интересовались человечеством, было очевидным, но чужеземцы умалчивали о том, в чем заключался их интерес, и люди истолковывали это как отчужденность, снобизм или скрытность. Те, кому приходилось иметь с ними дело, воспринимали сайраксов с вежливым недоверием. С другой стороны, пришельцы если и не делились информацией, то вели себя вежливо. Сайраксы никогда не высказывали своих намерений, так же как и то, откуда они взялись, хотя было известно, что их родина находится весьма далеко.
Чужеземцы прилетели в странном корабле после путешествия неизвестной длительности, припарковываясь на орбитах Земли, Луны, Марса, Европы или Титана на неопределенные периоды времени, прежде чем исчезнуть так же тихо, как и появились. Возвращались ли они домой или просто продолжали полет, никто не знал. Сайраксы не разговаривали, а проследить их курс следования было очень трудно.
Ученые утверждали, что пришельцы либо жили очень долго, либо же им удалось обойти некоторые фундаментальные законы физики, поскольку, как известно, скорость света все езде являлась непреодолимым барьером для путешествия на большие расстояния. Но сайраксы не имели внешних признаков возраста, и вынести серьезное суждение по этому вопросу не представлялось возможным.
Бульварные газеты однажды запустили «утку», будто главное правительство намеревалось похитить сайракса для исследования, но Эрик не принимал этот слух всерьез. Ни одно правительство не решилось бы на такой риск. Несомненно, пришельцы обладали технологией намного более развитой, чем у человечества, но отсутствие у них враждебности граничило с полным безразличием с момента первого контакта с людьми. Сомнительно, чтобы они остались такими же миролюбивыми, если бы одного из них похитили и поместили в камеру, хотя ни в чем нельзя быть уверенным, когда имеешь дело с такой загадочной и непостижимой расой.
Наконец сайракс оторвал взгляд от экрана и двинулся между столиками. Когда он приближался к одному из них, разговор за ним смолкал. Зал наполнился гулом приглушенных голосов и мимолетными взглядами, поскольку каждый старался рассмотреть гостя, делая при этом вид, что не обращает на него никакого внимания. Эрик не сомневался, что пришелец чувствовал всеобщее внимание, но никак на него не реагировал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
