женщина неверяще смотрела на свою дочку, такую живую, такую родную.
— Алиса…
— Мамочка…
«…»
К шуму ветра и шелесту листвы добавился еле слышимый, на грани восприятия, треск. Появившаяся в углу рамы небольшая сеточка трещин, быстро расширялась, словно корни деревьев, отвоевывая себе всё больше и больше пространства.
Раздавшийся протяжный скрип и треск положили конец и без того державшейся на честном слове оставшейся части стены. Обломки кирпичей и стекла упали на головы бестолково топчущимся на одном месте зомби. Наступившая тишина продержалась недолго, вновь раздались выстрелы пулеметов, окончательно хороня надежды многочисленных насекомых исполнить свою стандартную, ночную песню.
Мертвенно-бледный свет луны едва проникал сквозь плотную пылевую завесу, заполонившую собой всю комнату. Те же лучи, которым повезло отыскать дорожку среди водящих хоровод пылинок, попадали на две неподвижно лежащие фигуры.
Слабо мерцающий кокон, принявший на себя основной удар, плавно распался на десятки тысяч малозаметных, тонких нитей, отмирающих и превращающихся в слегка голубоватую субстанцию, истончающую необычайно терпкий аромат лучше всякого дурмана затуманивающий мозг живых существ. На ней словно грибы после дождя, начал произрастать фосфоресцирующий мох, медленно приступивший к экспансии свободных участков помещения.
Неподвижно лежащее на сплющенном до кровавого фарша зомби, существо, не так давно бывшее человеком, сделало судорожный вздох. Его вид был крайне необычен, обычно так, некоторые богословы в своих текстах изображают человека, заключившего сделку с Дьяволом. Правая часть человеческая, левая — демоническая. Любой скептик, находись он в этот момент в помещении, справедливо бы заметил, что существо, лежащее в углублении стены обладает до абсурдного малым количеством человеческих черт. Правая часть груди и рука, прижимающая к ней, потерявшего сознание от перегрузок ребёнка, вот и всё, что осталось в Ломагине от человека. И даже этот небольшой островок тела начинал постепенно мутировать.
Измотанный скоротечной гонкой на выживание, организм, остро нуждался в энергии для своего восстановления. Существо в своей наилучшей форме способное творить вещи, выходящие за грани разумного, в данный момент представляло собой жалкое зрелище. Нижние конечности почти полностью отсутствовали перебитые крупнокалиберными пулями, а на месте печени находилось сквозное отверстие размером с кулак пережравшего протеина бодибилдера. Поглощенного зомби хватило лишь на то, чтобы организм создал внутри себя дублирующие каналы для циркуляции крови, заставляя внутренние органы продолжать функционировать.
Красные глаза, не мигая смотрели на Алису, рядом с которой нетерпеливо извивались вышедшие из тела, уродливые отростки. Приди в себя Ломагин мгновением позже, и участь девочки была бы предрешена. Лишь прилагая неимоверные усилия, мужчина смог взять под контроль взбунтовавшиеся части своего тела. Всепоглощающий голод давил на сознание, требуя одного, пищи. Поддаться на уговоры агонизирующего мозга было так просто, лишь ослабь немного контроль, и организм сделает всё за него. Перед глазами проносились образы убитых людей, каскадом нахлынули чувства внеземного удовольствия от поглощения, теплых, слабо трепыхающихся жертв.
«Уступи, сдайся, ты уже убивал», — шептало подсознание, не переставая проецировать перед Ломагином доселе закрытые от него воспоминания. Военный инженер стоял на распутье, сдаться и поглотить девочку, тем самым спасая свою жизнь, окончательно превращаясь в чудовище, или же бороться с самим собой, наплевав на последствия.
Тихий стон, раздавшийся на его груди, вернул Ломагина в реальный мир. Покрытое пылью лицо девочки было обращено в его сторону. В её глазах плескалась надежда, она помнила решительный взгляд своего спасителя, его обещание, видела, как его тело меняется, теряя человеческие черты, и не смотря на это, верила в него, не собираясь отпускать его руку. Её мама часто рассказывала ей истории про прекрасных героев, спасающих от лап коварных драконов, томящихся в многочисленных башнях принцесс. Алиса же не была принцессой, и чудовища заполонившие территорию университета мало походили на драконов, но неизменно приходя в себя, девочку встречал немигающий взгляд горящих красным глаз. И девочке этого было достаточно, какая разница, как выглядит ее спаситель, если каждый раз он спасает её, даря своё тепло и заботу. Мозг ребёнка, гибко перестраивался, меняя сознание девочки под окружающую действительность.
— Добрый вечер, — робко поздоровалась, Алиса, стараясь не обращать внимания на мелькающие в её поле зрения отростки.
Глаза Ломагина чуть не вылезли из орбит, когда он услышал приветствие от девочки, что по идее должна была визжать от страха.
— Привет, — сказал-прорычал сиплым голосом Ломагин, пасть полная острейших зубов была слабо заточена на ведение светских разговоров, а посему большинство звуков вышли слегка шепелявыми.
Новая вспышка голода и ярости ударила из глубин подсознания, чуть было, не разрушив хрупкий контроль военного инженера над своим телом. Зрение мигнуло, окрашивая окружающее Ломагина пространство в смесь синих и оранжевых цветов. Ребёнок превратился в одно сплошное яркое пятно, задвинутые на
