курьер. Он привезёт провизию и заберёт эти бумаги. — Валерий Иванович указал на стопку листов на столе. — Это отчёты последнего исследования, копии. Оригиналы находятся в сейфе в ординаторской. Мы с неё начали нашу ознакомительную экскурсию. Документы с собой?
— Да. Паспорт, военный и партийный билеты, — сказал Дмитрий засунув руку во внутренний карман плаща.
— Не доставайте, — Валерий Иванович приподнял руку тем самым останавливая Диму. — Нужно будет сдать их курьеру. Ничего не должно быть при себе, что подтверждает личность. Сами понимаете. Если будет утечка и произойдёт заражение, мы можем здесь все погибнуть. Если милиция первой обнаружит наши тела, то нас не должны будут опознать органы МВД. Это секретный проект, который курирует Министерство обороны или точнее ГРУ.
Дмитрий снял фуражку, протёр платком взмокший от услышанного лоб и положил головной убор на стол.
— Жарко у вас здесь, — тихо произнёс он. — А форма? Форму тоже надо сдать?
— Не обязательно. Завод работает на оборонку, поэтому военные здесь не редкость. С этого дня вы не сможете отсюда никуда отлучиться до конца эксперимента. Конечно можно выйти наружу и прогуляться по внутреннему дворику, но за забор ни шагу, — доктор улыбнулся. — Вообще-то здесь у нас есть всё для проживания, — видя совсем бледный вид майора профессор рассмеялся. — Да полноте вам! — сказал он сквозь смех. — Какое ГРУ? Наоборот, для всех Химеру свернули и работы над ней прекращены, хотя один из генералов военной разведки связан с нашим проектом. Простите, что так над вами пошутил. Почти неделю здесь в полном одиночестве. Мой напарник после серии опытов над животными сейчас занят поставками и здесь практически не появляется. Насчёт заражения. Мы работаем здесь с неактивными штаммами. Они даже воздушно-капельным путём не передаются, так что умереть от бацилл не получится, — увидев вопросительный взгляд Дроздова профессор пояснил. — Предыдущую команду исследователей отозвали вместе с моим напарником, но скоро прибудут другие. Так что в ближайшее время никаких экспериментов проводиться не будет.
Дмитрий заметно успокоился. — Вы что, и правда никуда не выходите? — осведомился он.
— Почему? Вечером домой. И вам тоже можно.
— А эти двое? Они вас по званию называли. Кто они?
— Это кураторы. Они курируют работу полигона и лаборатории, отчёты о которых попадают к нашему руководителю. Они надёжные парни и в курсе всего. Этот эксперимент очень важен для нашей страны, да и для вас тоже. После его успешного завершения мы сможем предъявить результаты и нас реабилитируют признав развал НИИ ошибочным. А вам возможно будет открыта дорога в любой исследовательский институт на руководящую должность.
— А если не успешного?
Профессор заметно занервничал, тяжело вздохнул. — Будем проводить ещё, пока не добьёмся положительных результатов.
Майор, заметив волнение Громова, поинтересовался. — Валерий Иванович, что вас так напрягло в моём вопросе?
— Тут есть проблема. При переоборудовании агрополигона, во время проверки систем жизнеобеспечения, герметизируемый эвакуационный выход срабатывал с большой задержкой и открывался не полностью. Наши техники поменяли в компрессоре масло, электрики проверили проводку. Кое-что заменили. Но сто процентной гарантии никто из них не дал. Сказали, что оборудование простаивало в неблагоприятных условиях, где присутствовала влага и сезонные перепады температур. Ведь цех фактически пару лет находился без надлежащего присмотра. Так что, при экстренной ситуации могут появится сложности. Но я надеюсь, до этого не дойдёт.
— Да, есть от чего волноваться, — тихо произнёс Дроздов и уже громче спросил. — Но почему именно я участвую в эксперименте? Неужели не нашлось других, более опытных специалистов?
— Вы были в Анголе, участвовали в боевых действиях. Вы там работали как советник в составе противоэпидемиологической бригады в военном госпитале. Ведь так?
— Не совсем так. Я лично не участвовал в боях. Меня и ещё нескольких специалистов послали туда с миссией от ООН в составе международного медицинского корпуса. Там нас расположили в большом пятиэтажном здании на окраине города Дондо на берегу реки. С нами работали чехи, поляки, восточные немцы. Были ещё финны, испанцы. Все сносно говорили по-русски, даже начальник охраны, полковник Солонго. Мы лечили только гражданское население, это был наш приоритет.
— По моим данным там на ваш госпиталь напали. Вы держали оборону против УНИТЫ почти сутки, пока не подошли кубинские части.
— Да. Но это была не УНИТА. — Дмитрий попытался поудобнее устроиться на стуле.
— Тогда кто же?
— Как нам потом сказали, это были партизаны, работающие на УНИТА.
— Наёмники? — оживлённо поинтересовался профессор.
— Они самые, — Дроздов тяжело вздохнул. — Зверьё в человеческом обличье.
— Как же вы продержались столько времени?
Майор на секунду задумался, потом достал пачку сигарет. Повертел её в руках и вопросительно посмотрел на профессора. Тот кивнул, вытащил из ящика стола пепельницу в виде человеческого черепа и поставил на столешницу. Дмитрий достал сигарету, прикурил от спички. Потряс ей туша огонь и аккуратно положил в черепок.
— У нас была охрана, — начал он после глубокой затяжки. — Батальон пехоты НПЛА. На нашу больницу напали ночью. Завязался бой. Нас, иностранных специалистов собрали на верхнем этаже госпиталя, выдали каждому по пистолету, по две обоймы патронов и приказали не высовываться. Бой шёл до рассвета. Наёмникам так и не удалось пробиться к зданию. Часов в пять утра всё стихло. С нашей стороны были ощутимые потери. Мы предложили медицинскую помощь, но нас даже не пустили осмотреть раненых.
Профессор побарабанил пальцами по столу. — Там вы столкнулись со странным явлением, с людьми, которых было очень трудно убить. Как их называли аборигены?
— Жамби, — Дмитрий жадно затянулся. — Они появились позже. Когда совсем рассвело. Вышли из джунглей в одних набедренных повязках, в руках вместо оружия массивные палки с костяными набалдашниками. Они не боялись выстрелов и по мере приближения к позициям переходили на бег. Мы всё это видели с верхних этажей. К нам в комнату забежал полковник Солонго с выпученными от страха глазами и начал кричать о срочной эвакуации. Госпиталь был поделён на две половины, которые соединялись только одним переходом на пятом этаже, как раз с той комнатой где мы находились. Так было построено специально, чтобы эвакуироваться с минимальными потерями. Нам нужно было пройти через переход в другую половину и спустившись по закрытой шахтой лестнице покинуть здание через чёрный подземный выход. Потом
