Читаем без скачивания Лейтенант Магу-2 - Вадим Полищук

— Карту вы, конечно, получите, только толку от нее немного. Саму караванную тропу ваши предшественники нанесли довольно подробно, но в пустыне очень мало ориентиров, а пески все время движутся, поэтому, даже с картой и компасом легко сбиться с нужного направления. А что творится в паре верст в сторону от тропы, вообще неизвестно, туда никто не ходит. Не вздумайте экономить на проводнике, от этого будет зависеть и ваша жизнь, и моих солдат, пустыня весьма сурова и ошибок не прощает. Только не связывайтесь с всякими проходимцами, их здесь тоже хватает. Вы мне лучше скажите, лейтенант, что вы там хотите найти? Предшественники не в пример поопытнее вас были, а и то ничего не нашли.

— Вы, господин полковник, очевидно, слышали про отряд генерала Каурбарса. Я послан отыскать его следы и, по возможности, пути, которым он пересек пустыню.

— Если это, действительно, так, то ваша экспедиция — пустая трата времени и казенных средств. Если и были, какие следы, то за сто лет их все песком занесло. Сказки все это. Где вы остановились, лейтенант?

— Пока нигде. С почтовой станции прибыли прямо сюда.

— Тогда сейчас мы вас на постой определим, а завтра делами займемся.

Все-таки темп жизни руоссийской провинции разительно отличается от столичной суеты. Подготовка экспедиции в Тюра-Кум шла невиданными для Зубурука темпами, не прошло и недели, как все необходимое было собрано. Это стоило Алексу репутации мелочного и склочного ябеды, а у полковника Жимайло на лейтенанта развилась сильнейшая аллергия, приступы которой провоцировались его появлением в полковничьем кабинете. Поэтому командир полка старался пореже появляться в штабе. В конце концов, все поняли, что спокойной жизни им не видать, пока лейтенант Магу находится в расположении полка и постарались поскорее выпихнуть его в пустыню.

— Р-рявняйсь! Сми-ирна! Господин лейтенант, команда добровольцев в количестве двенадцати человек построена, докладывает старший унтер-офицер Хмылов.

Присланный полковником опытный унтер Алексу не понравился. Квадратный, рожа будто топором рублена, мелкие, глубоко посаженные и вечно бегающие глазки. Не иначе, Жимайло подсунул экспедиции своего соглядатая.

— Вольно!

Лейтенант прошел вдоль строя, остановился напротив высокого костистого солдата с мрачным выражением лица.

— И ты доброволец?

— Так точно, господин лейтенант!

А сам прямого взгляда избегает. С другой стороны, хромых, косых и явно убогих в строю нет, солдаты как солдаты — мундир, кепи, старая капсюльная винтовка на плече, ремень с подсумками.

— Ты когда последний раз из винтовки стрелял?

Сосед костистого замялся.

— Так, это…, господин лейтенант…

— Понятно. Фелонов!

— Я! Найди подходящее место, и чтобы каждый в мишень выстрелил хотя бы пять раз.

— Слушаюсь, господин лейтенант!

Разобравшись с людьми, Алекс занялся животными. Для экспедиции пригнали два десятка вечно жующих двугорбых уродцев. Лейтенант с умным видом осмотрел приданное ему стадо. Если в лошадях он разбирался неплохо, то, как понять в хорошем ли состоянии находятся пригнанные верблюды, он даже не догадывался. Старший из погонщиков в звании ефрейтора просветил офицера.

— Вы, господин лейтенант, на горбы смотрите. Если верблюд упитанный, то горбы высокие и твердые, а как он жир израсходует так они у него на бок и ложатся.

Ни одного с лежащими горбами в стаде не нашлось.

— Еще бы, — похвалился ефрейтор, — самых лучших верблюдо´в отобрали.

— У кого отобрали?

Алекс только хотел пошутить, но ефрейтор такой шутки не понял.

— Так у кочевников же. Если верблюды´ нужны, то мы всегда у них отбираем.

Источник пополнения верблюжьего поголовья лейтенанта не интересовал, гораздо больше его волновало, как взобраться на этого конкретного верблюда. До впадины между горбами от земли почти сажень, вот и попробуй, заберись. Но оказалось, что сесть на верблюда можно достаточно просто, погонщик подошел, дернул повод, и животное послушно легло.

— Садитесь, господин лейтенант.

Алекс взобрался на покрытую густой шерстью спину. Верблюд флегматично повернул голову и взглянул, кому это там вздумалось лазить по его спине. Еще один рывок повода, офицер едва успел схватиться за передний горб, чтобы удержаться, и вот он уже восседает на приличной высоте от земли. Даже немного страшновато стало. Проехав пару десятков саженей, Алекс потребовал, чтобы его вернули на землю. Погонщик заставил животное лечь, и офицер получил возможность слезть с него. Опять оказавшись на ногах, лейтенант испытал большое облегчение.

— А вообще, — продолжил просвещать офицера ефрейтор, — верблюд — скотина глупая, упрямая и трусливая, если чего испугается и понесет — не остановишь, только держись. Но выносливая — жуть.

Представив, сколько дней придется провести на спине этой скотины, Алекс начал жалеть, что вообще ввязался в это дело. Часа через три вернулись со стрельбища солдаты.

— Ну, как?

Ответ Фелонова энтузиазма не вызвал.

— Двое только сейчас узнали, с какого конца винтовку заряжать. Половина с сотни шагов в мишень попадает уверенно, еще трое с двухсот, унтер Хмылов лучше всех — с трехсот. Вот только…

— Что?

— Не нравится он мне.

— Мне тоже, — разделил мнение унтера Алекс, — но другого у нас нет. На верблюдах ездить умеют?

— Кто их знает, может, и умеют.

Словом, все было готово. Не хватало главного — проводника. Двое караванщиков, которых удалось найти, отказались, ссылаясь на предварительные договоренности с купцами, которые вот-вот должны подвезти товар.

— Тут в Зубуруке никто не возьмется, — высказал свое мнение Хмылов, — надо в Габат идти, авось там кто-нибудь согласится.

— А до Габата нас кто поведет?

— Я и поведу, дело не хитрое. Дальше не возьмусь.

— Решено, — Алекс хлопнул ладонью по столу, — завтра выступаем.

Прежде, чем выступить, Хмылов тщательно проверил все бурдюки с водой, взвесил и попарно распределил вес вьюков с припасами так, чтобы на каждый бок животного приходился одинаковый вес. Только после этого приступили к посадке на верблюдов.

Для того чтобы взобраться на верблюда, почти всем пришлось прибегнуть к помощи все того же Хмылова. Кроме унтера еще только двое солдат могли самостоятельно совладать с животными самостоятельно. Конфискованная у местных кочевников скотина никаких команд на руоссийском не понимала. В конце концов, все заняли свои места, верблюдов связали цугом и караван из пятнадцати всадников и пяти вьючных верблюдов начал свое неспешное движение к Габату.

Путешествие на верблюжьей спине оказалось вовсе не таким страшным, скорее, это был вопрос привычки. Шел верблюд ровно, без тряски, за весь день ни разу не споткнулся. Почти все первые сутки путь шел по степи. На юг вела довольно приличная по местным меркам дорога, вполне проезжая для армейских повозок. Но, чем дальше от Зубурука, тем уже становилась дорога, суше земля и более чахлой растительность. К концу дня стали попадаться песчаные холмы. Наконец Хмылов испросил у Алекса разрешения встать на ночевку. К этому времени, они уже часа два ехали между настоящих песчаных барханов. За весь день им попались два встречных каравана, еще один они обогнали.

Темнота наступила быстро, буквально полчаса назад еще багровел закат, и вот они уже под высоким звездным небом. Кроме того, лейтенанта поразил перепад дневных и ночных температур. Казалось бы, еще недавно все изнывали от жары, а сейчас уже зуб на зуб не попадает от холода. По расчетам лейтенанта, за этот день они проделали около сорока верст, что с учетом дневной температуры и «опытности» всадников, было очень хорошим результатом.

Верблюдов связали попарно и отпустили пастись, искать среди песка редкие колючки. Пока солдаты, составив винтовки в козлы, жгли костер и готовили пищу, Алекс взялся за Хмылова. Унтер оказался хорошим источником информации по местным делам. Вот только прямо в глаза смотреть по-прежнему избегал.

— Кроме Габата и Сфагана на тропе еще колодцы есть, только воды в них может не быть, пересыхают. А там есть всегда, правда мало. И колодцы глубокие — жуть.

— А в других местах искать не пробовали?

— Как же, искали. И копали, и даже бурить пробовали, без толку все. Пару раз находили, не успели обрадоваться, а вода — солоноватая, такую даже верблюды не пьют.

— Значит, полк ваш здесь не пройдет?

— Полк? Не, не пройдет.

— А осенью, когда дожди идут?

— И осенью не пройдет.

— Почему?

— Осенью воды, конечно, больше, и такой жары нет, но в степи распутица начнется, бури песчаные опять же. К тому же, солдат гораздо медленнее верблюда идет. Если караван от Зубурука до Гохары идет дней восемь-десять, то солдатам не меньше двух недель потребуется. Представляете, господин лейтенант, в каком состоянии они будут?