Все произошло внезапно. Брент, схватив Зоэ за другую руку, дернул ее ближе. Зоэ молниеносно впечатала каблук в подъем его ноги. Взвизгнув, Брент отпустил ее и отскочил, с трудом удерживаясь на одной ноге.
Мерсер поддержал его плечом и рывком выпрямил.
— Брент, вы покинете мой дом, сэр, — сурово сказал он. Глаза Брента расширились.
— Но она… она… — Он окинул Зоэ угрожающим взглядом. — Распутница! — прошипел он. — Вы пришли сюда со мной по доброй воле. Скажите ему, черт бы вас побрал!
— Да, сэр, — Зоэ спокойно поправила шаль, — я согласилась прогуляться с вами, но не на то, чтобы меня тянули в кусты, как грошовую шлюху.
— Зоэ, помолчите! — скомандовал Мерсер. Он указал в направлении задних ворот. — А теперь вон из моих владений, Брент! Меня не интересует, что вы думали о ее намерениях.
Брент отошел, все еще хромая.
— Маленькая шлюха была на все согласна, — прошипел он. — Она одна вышла со мной в темноту… я без колебаний это скажу.
— Вы не были в темноте, — холодно возразил Мерсер. — Кроме того, я все время сопровождал вас. Уверен, мисс Армстронг это знает. Вы ведь знаете, Зоэ, что я был в нескольких шагах позади?
Зоэ в притворном раскаянии опустила густые черные ресницы.
— Да, милорд. Конечно. — Мерсер строго улыбнулся ей.
— Хорошо, дело закончено, — сказал он, поворачиваясь к бывшему гостю. — Что до вас, Брент, если еще хоть одно вульгарное выражение в адрес моей кузины слетит с ваших губ, вам придется улаживать дело. Полагаю, мне не надо снимать перчатку, чтобы прояснить мое намерение?
Страх мелькнул в глазах Брента. Он повернулся и медленно растаял в темноте. Мерсер смотрел ему вслед, ненависть жгла ему нутро.
Но почему? Брент тот же, что всегда. И Зоэ… и она все та же безрассудная маленькая кокетка, слишком красивая, на свою беду. Мерсеру внезапно захотелось выбранить ее, встряхнуть так, чтобы у нее зубы застучали, и прическа рассыпалась, перегнуть ее через колено и…
О Господи! Ну и дурак же он.
Мессер резко повернулся.
— Возьмите меня под руку, — скрипнул он зубами, подав руку. — Я провожу вас в дом.
Зоэ нерешительно смотрела на него.
Что-то в его взгляде убедило ее. Схватив его руку, она торопливо подстраивалась под его большие шаги. Мерсер, не замедляя темпа, тянул Зоэ к дому и остановился только, когда их могли видеть из бального зала.
На каменной террасе недалеко от дверей Зоэ чуть приподняла юбки и сделала небрежный реверанс.
— Вы очень любезны, Мерсер, — сказала она. — Благодарю вас.
Он невесело усмехнулся и снова вытащил из кармана серебряный портсигар.
— О, я в вашей благодарности сомневаюсь, Зоэ, — сказал он. — Вы, как обычно, думаете, что держали все под контролем.
Она чуть надула губки.
— О Боже, Мерсер, это был только флирт. Осмелюсь сказать, вы хотите сорвать на мне зло.
Он пристально смотрел на нее, доставая сигару. Иногда у него возникало ощущение, что она хочет помучить его. Но желание как следует тряхнуть ее, слава Богу, отступило, сменившись обычной холодной отстраненностью.
— Не моя забота читать вам наставления, — ответил он. — Это дело Рэннока, и, по моему мнению, он трус, что в свое время не задавал вам хорошую трепку.
Дерзко зашелестев юбками, Зоэ шагнула ближе.
— Ба, у вас такой вид, что вы с удовольствием сделали бы за него эту работу, — прошептала она. Ее голос чуть споткнулся, словно специально для того, чтобы от этого у Мерсера по спине пробежала дрожь. — И клянусь, Мерсер, ваша угрюмость сильно портит вашу красоту.
Он как-то сумел принять беззаботный вид.
— О, Зоэ, — протянул он, — я не знал, что вас это волнует.
Она откинула голову, свет ламп заиграл на изумрудных каплях сережек, покачивающихся в пухлых мочках.
— Не волнует, — парировала она. — Но будьте осторожны, а то так и застынете, сведя надменные брови. И с такими бровями вы в постели покажетесь не слишком привлекательным вашей хорошенькой виконтессе.
Против собственной воли Мерсер рассмеялся. Девчонке действительно несвойственно раскаяние. Покачав головой, он сунул в рот сигару.
— Прошу снисхождения, Зоэ, — сказал он, открыв коробку спичек, — но я знаю, что дым вас не очень беспокоит. Знакомая озорная улыбка подняла уголки ее губ.
— Очень мало, — согласилась она, вскинув подбородок, словно для того, чтобы продемонстрировать лебединую шею. — Не думаю, что вы хотели бы поделиться.
— Абсолютно нет. — Мерсер зажег сигару, все еще настороженно глядя на родственницу. — А теперь скажите мне, Зоэ, что вы сделали бы, если бы Рэннок застал вас прячущейся с Брентом? Вы никогда не думаете о подобном?
— Черт побери, я не пряталась с Брентом. — Зоэ сердито засопела. — Я пряталась от папы, чтобы вы знали. Сэр Эдгар сказал, что папа меня ищет, и оба этих обстоятельства вместе не сулили мне ничего хорошего, если вы понимаете, что я имею в виду.
— Не уверен, — ответил Мерсер.
— Не важно! — воздела руки Зоэ. — Брент просто догнал меня на террасе и предложил прогуляться. Это показалось хорошим уклонением. В конце концов, это залог успеха, не так ли?
— Что?
— Уклонение, — нетерпеливо ответила она.
— Уклонение от чего?
Зоэ сглотнула, мышцы шеи дрогнули под шелковистой кожей.
— Ну… от… от несчастий жизни.
— Несчастий жизни?
Обдумывая эти слова, Мерсер попыхивал сигарой, пытаясь, как следует раскурить ее, его настороженный взгляд не отрывался от лица Зоэ. Он никогда не понимал ее, эту опасную девицу, сначала превратившуюся из грустного взъерошенного ребенка в постоянно хихикающую головную боль, а потом… в нечто такое, что и самого разумного мужчину заставит потерять сон, если он настолько глуп, что позволит это. А Мерсера никто никогда не называл глупцом.
— Вы знаете, что собой представляет Брент? — наконец спросил он.
— О, ради Бога, я на таких, как Рэндалл Брент, собаку съела. — Она подошла ближе, с вызовом в глазах. — Он объявленный бабник, да. Но с другой стороны, вы тоже такой, а я стою здесь в полной безопасности.
Мерсер медленно выдохнул, выпустив облачка серого дыма.
— Да, — сказал он спокойно. — Но я бабник совсем другого сорта, дорогая моя.
— Ну, вряд ли это имеет значение. — Зоэ наклонилась к нему, ее руки в перчатках все еще лежали высоко на бедрах. — Я иногда думаю, что вы не попытались бы поцеловать меня снова, даже если бы я умоляла.
— Как вы проницательны, — пробормотал Мерсер, моля Бога, чтобы она отошла и прекратила напоминать ему, что он глупец. Он молил и дьявола, чтобы пряный аромат жасмина не поднимался от ее разгоряченной кожи. — Нет, я не заигрываю с незамужними леди и…
