Всё суровей, глубже становилась зима. Снега всё падали и падали на землю. Замело, занесло снегами леса и деревни.
В самую глухую зимнюю пору встретился мне Всадник в третий раз.
Неторопливо, шагом ехал он по просеке, по берёзовой роще мне навстречу. Увидел меня, остановился.
Хотел я его спросить, долго ли до весны, да постеснялся.
Внимательно и терпеливо смотрел на меня Снежный Всадник, читал мою душу от конца до начала.
А что же там, у меня на душе-то?
Прорубь
Как только встал на реке крепкий лёд, я прорубил в нём пешнёю прорубь.
Круглое окно получилось во льду, а через окно, сквозь лёд, выглядывала чёрная живая вода.
Я ходил к проруби за водой — чай кипятить, баню топить — и следил, чтоб не зарастала прорубь, расколачивал ледок, выросший за ночь, открывал живую речную воду.
Соседка наша, Ксеня, часто ходила к проруби бельё полоскать, а Орехьевна ругалась на неё через стекло:
— Ну кто так полощет?! Тыр-пыр — и в таз! Нет, не умеют нынешние бабы бельё полоскать. Ты полощи подольше, не торопись. К телевизору-то поспеешь! Вот я, бывало, раньше полоскала. Личико у меня от мороза — красное, руки — синие, а уж бельё-то — беленькое. А теперь все к телевизору торопятся. Тырпыр — и в таз!
Как-то раз пошла вместе с Ксеней на речку дочка её маленькая, Наташка.
Пока мать полоскала, Наташка стояла в сторонке, а к проруби подходить боялась.
— Подойди, не бойся, — говорила мать.
— Не… не пойду… там кто-то есть.
— Да нету никого… кто тут есть?
— Не знаю кто. А только вдруг выскочит да и утащит под лёд.
Отполоскали соседки свои простыни и рубашки, пошли домой, а Наташка всё оглядывалась на прорубь: не вылезет ли кто?
Я подошёл к проруби поглядеть, чего она там боялась, не сидит ли и вправду кто-нибудь подо льдом.
Заглянул в чёрную воду и увидел в воде два тусклых зелёных глаза.
Щука придонная подошла к проруби подышать зимним, звонким, свободным воздухом.
Заячьи тропы
Да что это такое! Куда ни пойдёшь — всюду заячьи следы.
А в саду не то что следы — настоящие тропы натоптали беляки между груш и яблонь.
Стал я считать по следам, сколько зайцев приходило ночью в сад.
Получилось одиннадцать.
Обидно мне стало — всю ночь спал как убитый, а зайцы мне и не снились.
Надел я валенки и пошёл в лес.
А в лесу заячьи тропы превратились в дороги, прямо какое-то заячье шоссе. Видно, ночью беляки да русаки табунами тут ходили, в темноте лбами сталкивались.
А сейчас ни одного не видно — снег, следы, солнце.
Наконец заметил я одного беляка. Он спал в корнях поваленной осины, выставив из-под снега чёрное ухо.
Я подошёл поближе и говорю тихонько:
— Эй, вы!
Ухо чёрное высунулось ещё немного, а за ним и другое ухо — белое.
Это другое ухо — белое — слушало спокойно, а вот чёрное всё время шевелилось, недоверчиво склоняясь в разные стороны. Как видно, оно было главней.
Я шмыгнул носом — и ухо чёрное подпрыгнуло, и весь заяц вышел из-под снега.
Не глядя на меня, он боком-боком побежал в сторону, и только ухо чёрное беспокойно оглядывалось — что я там делаю? Спокойно ли стою? Или бегу следом?
Всё быстрей бежал заяц и уже нёсся стремглав, перепрыгивая сугробы.
Ухо его чёрное замелькало среди берёзовых стволов. А я смеялся, глядя, как мелькает оно, хотя уже и не мог разобрать — ухо это заячье или чёрная полоска на берёзе.
Тучка и галки
В деревне Тараканово живёт лошадь Тучка, рыжая, как огонь. Её любят галки.
На других лошадей галки внимания не обращают, а как увидят Тучку, сразу садятся к ней на спину и начинают выщипывать шерсть.
— У неё шерсть тёплая, как у верблюда, — говорит возчик Агафон. — Из той бы шерсти носки связать.
Прыгают галки по широкой спине, а Тучка посапывает, ей приятно, как щиплются галки. Шерсть-то сама лезет, то и дело приходится чесаться об забор. Набрав полный клюв тепла, галки летят под крышу, в гнездо.
Тучка лошадь мирная. Она никогда не брыкается.
Возчик Агафон тоже добрый человек. Задумчиво смотрит на лошадиный хвост. Если б какая-нибудь галка села ему на голову, он небось и глазом бы не моргнул.
Об авторах
ЮРИЙ КОВАЛЬ — автор увлекательных, не похожих одна на другую книг: «Недопёсок», «Приключения Васи Куролесова», «Пять похищенных монахов», «Самая лёгкая лодка в мире» и многих других. Произведения Ю. Коваля переведены на языки наших союзных республик и зарубежных стран, часто звучат по радио, по ним снимаются кинофильмы.
Книги Ю. Коваля — любимое чтение многих тысяч маленьких и взрослых читателей.
ГАЛИНА МАКАВЕЕВА — известный художник, иллюстратор более шестидесяти детских книг. Книги Ю. Коваля, В. Берестова, Р. Погодина, Н. Матвеевой, И. Токмаковой с иллюстрациями Г. Макавеевой отмечены дипломами Всероссийских и Всесоюзных конкурсов. В течение десяти лет Г. Макавеева была главным художником популярного детского журнала «Мурзилка». Работы Г. Макавеевой выставлялись более чем в 25 странах.
